Однако, прослышав, что старшая внучка чуть ли не мировая знаменитость, да ещё и приехала к сватье, Кулаковы решили выйти в люди и соизволили прийти проведать Арину, да не с пустыми руками: подарили массивные золотые серьги-подвески и красивое золотое кольцо с синим камнем, всё, по виду, как минимум 19-го века. Дали деньгами 1000 рублей.
— Спасибо большое, но, право, не стоит, — смущённо пробормотала Арина. — Мне так неловко… Это ж… Такое богатство…
— Неловко только стоя спать. Чё у нас, денег для своих внуков нет штоль? — уверенно сказал Тимофей Егорович, здоровенный крепкий бородатый и кудлатый мужик с руками-кувалдами, в старинной домотканой рубахе с пояском, модных ненадёванных джинсах и остроконечных туфлях. — Рад очень, что у нас такая внучка выросла. Видел тебя ещё маленькой, а потом всё не судьба… А ну-кося, подь-ка сюды, хоть облобызаю, по русскому обычаю.
Дед Тимофей крепко обнял смущённую Арину, поцеловал, потрепал по голове и отпустил. В синих глазах под кустистыми бровями застыла деревенская хитреца и смешинка.
Бабушка Авдотья, высокая, черноволосая, чернобровая, красивущая дородная женщина, в длинном цветастом платье и платочком на голове, завязанным сзади, с большими золотыми серёжками-кольцами, свисающими с ушей, ничего не говорила, только счастливо улыбалась, и с умилением смотрела на Арину. Подарила Арине домотканое полотенце, вышитое красными старорусскими узорами по краям и головной платок, выглядевший как супер раритет и винтаж.
— Пойдёшь куда-нибудь на улицу, в люди, наденешь, будешь баушку вспоминать, — белозубо рассмеялась бабушка Авдотья Серапионовна.
— Пора. У нас хозяйство, надолго не оставишь, скотинка уже, поди, кушать просит, — Тимофей Евграфович рывком поднял своё большое крепкое тело со стула и, попрощавшись, вышел из бабушкиного дома. Авдотья Серапионовна тоже встала, сделала пару шагов к двери, однако неожиданно подошла к вежливо вставшей Арине, неожиданно крепко обняла её и троекратно, по-русски, поцеловала в щёки, потом в губы, незаметно перекрестила и, смахнув слезу, ушла.
Со сватьей, Антониной Никифоровной, Кулаковы почти не разговаривали, немного посидели для приличия, попили чай с мёдом из блюдца, с рафинадом в прикуску, раздали подарки и ушли. Даже рюмашку вина не пригубили.
Похоже, единения между сватовьями не было. Да это и было видно: здесь же произошло столкновение взглядов и война миров! Наверное, что Тимофею Евграфовичу, что Антонине Никифоровне тяжело было признавать, что их сын и дочь полюбили друг друга. Да не только полюбили, а ещё и решили, вишь ли, пожениться. Супротив родительской воли пошёл Сашка! Сначала решил в Свердловск ехать учиться, а потом и женился на Дашке не крещённой, родительского благословенья не спросив. Да ещё и свою фамилию поменял на невесть что… Хмельницкие! Тьфу!
— Ишь… — Антонина Никифоровна посмотрела на ушедших сватов, хотела что-то добавить, но посмотрела на Александра Тимофеевича и ничего не стала говорить. Ещё зять обидится… Вот ведь… Все люди как люди, а Кулаки они и есть кулаки…
Потом пришли друзья мамы и папы, другие родственники, и Арине уже стало неинтересно. У этих людей была своя компания, свои темы для разговоров, и сидеть простым статистом, водя взглядом туда-сюда и по-идиотски улыбаясь, она не хотела. Арина вышла в огород, в котором сейчас был настоящий эко-сад! Всё росло натуральное и на настоящей земле!
Последний раз ездили сюда в апреле, когда была видна только вскопанная земля, сейчас же в глаза сразу бросалось великолепие августовского огорода. Уже начала желтеть окученная картошка. Рядом торчали капустные кочаны зелёного и сизого цвета, кудрявились грядки с морковкой, свёклой, лежал на земле примятый перед уборкой лук. Рядом, на навозной грядке росли огурцы, чуть подалее к палкам привязаны ряды помидоров. Зеленели горох на палочках, бобы, фасоль. Всё ухожено, ни одной соринки! Бабушка, не терпевшая беспорядка, ухаживала за огородом очень тщательно.
В другой стороне участка краснели кусты со смородиной, крыжовником и малиной, на яблонях согнутые, стоявшие на роготульках ветки, отягощённые поспевающими яблоками. Арина походила по огороду, набрала пригоршню ягоды и застыла в раздумье: есть — не есть. Немытое есть не хотелось, но всё-таки решилась. Это же экологически чистый продукт! Эко-фрукты и эко-ягода! Правда, ягоды были слегка кисловатые, а яблоки ещё не созрели. Арина сорвала одно, откусила, и поморщившись, запустила в картошку, пока никто не видит. Кислятина!
Однако, ни от ягоды, ни от овощей уйти не удалось.
— Вы сейчас богатые, на машине приехали, бери всё, что увезёте! Овощи, ягоду. Варенье сварите! Закруток наделаете! — уверенно сказала бабушка вечером, когда разошлись гости.