— Сколько время? — первым делом спросила Соколовская, садясь на кровати и потягиваясь, потом посмотрела на часы.
Часы показывали безжалостные 7:30.
— Люська, я тебя убью! Почему не разбудила раньше? — крикнула Соколовская, моментально вскочила с кровати и побежала в ванную.
— Что вы тут комплексуете и орёте? — сонно спросила Малинина, однако тут же проснулась окончательно и поняла, в чём сыр-бор. Пришлось бежать за Соколовской. Потом нестись на завтрак.
Позавтракав, пришли опять в номер и собрали всё, что нужно для проката произвольных программ: платья, коньки, колготки, бутылки с водой, салфетницы.
— Всё! Бежим! А то пищать будут! — заявила Малинина и первая вышла из номера.
Однако пищать никто не стал: руководители федерации знали, что несмотря на официальное начало прокатов с 8 часов, юниоркам нужно сходить позавтракать, потом в раздевалке переодеться. Всё это время судьи, чиновники федерации, тренеры терпеливо ждали экзаменуемых.
Арина переоделась, надела своё шикарное чёрно-золотистое платье и немного призадумалась, какую навести причёску. Очевидно, что распущенные волосы не пойдут, так же как и простые косички. Сколько она не видела древнеегипетских фресок, на них женщины были с обычной причёской под каре, с выпрямленными волосами до плеч. Ну уж нет! Специально для произвольной программы Арина никогда не стала бы так стричься, и выпрямлять кудряшки, хотя в её времени фигуристы нередко шли на такие жертвы. Некоторые из парней даже отращивали усы для того, чтобы катать под Фредди Меркьюри, или усы с бородой, чтобы катать под саундтреки из сериалов про царей.
С распущенными волосами кататься не вариант, поэтому Арина стянула волосы в большой пышный хвост, торчащий вверх выше обычного, на макушке. Посмотрев в зеркало, решила, что пойдёт. В программе немаловажную роль играл макияж, поэтому Арина решила эпатировать достопочтенную публику: жирно подвела брови и нарисовала длиннющие египетские стрелки, уходящие чуть не до ушей. Потом, чтобы подурачиться, встала в театральную позу, выставив руки в стороны и вверх, и сделала плавные покачивания всем телом, которые должны были означать египетский танец.
Девчонки, посмеиваясь, смотрели на её ухищрения, сами они краситься не стали, лишь едва тронули губы помадой, ресницы тушью, и брови карандашом.
— Люська, ты что, в театре будешь играть? — рассмеялась Соколовская. — Тебя Шеховцов выгонит на фиг!
— Не выгонит! — с небольшой неуверенностью ответила Арина, надела коньки, взяла бутылку с водой, салфетницу и первая, как ледокол, отправилась на каток.
Перед тем как зайти на каток, осторожно открыла дверь, просунула голову внутрь и оценила окружающую обстановку. Похоже, их уже ждали: большие электронные часы на стене показывали 8:22. Ответственные лица стояли и с нетерпением посматривали на часы.
— Здрасти! — смущённо пропищала Арина, обращаясь сразу ко всем, на полусогнутых ногах, выражая крайнее смущение и повиновение, робко вошла на каток и остановилась у калитки. При этом сзади, сразу все вместе, вывалили втроём Соколовская, Малинина и Скарабеева, толкаясь, хихикая и перешучиваясь. Никакого уважения к взрослым, солидным людям и важности момента!
— Здравствуйте, здравствуйте… Опаздываете, — чисто номинально пожурил Шеховцов. — Хорошо, что вообще пришли. Сейчас расскажу порядок. Он не изменился со вчерашнего дня. Катаем в соревновательном режиме, выступаете в обратном порядке, в каком финишировали вчера: первая Скарабеева, вторая Хмельницкая, третья Малинина, четвёртая Соколовская. Сейчас объявляется шестиминутный разминка.
— Люда! Здравствуй! Давай отойдём ненадолго в сторону, поговорим, нужно расставить акценты! — подозвал Арину Левковцев, отошедший в сторону от общего скопления специалистов.
— Здравствуйте, слушаю вас, Владислав Сергеевич, — уважительно сказала Арина.
— Что сейчас на разминке будешь прыгать?
— Двойной аксель, тройной тулуп, тройной лутц, тройной риттбергер! — уверенно ответила Арина.
— Уверена в своих силах? — Левковцев внимательно посмотрел на ученицу. — Может, не будем рисковать, обойдёмся опять двойными прыжками?
— Владислав Сергеевич, эти прокаты как раз и служат, чтобы пробовать элементы в реальном режиме, — в голосе Арины появилась непокорность, присущая ей, зелёные глаза как будто полыхнули каким-то светом. — А когда нам ещё пробовать их? Я буду кататься у себя в Екатинске отлично, а выходить на чужой лёд и опять гадать, то ли получится, то ли нет. Я чувствую в себе натренированность. Надо пробовать.