После городка автобус свернул на федеральную трассу В19, идущую на юг. Эта дорога уже была значительно уже, чем предыдущий автобан. Местность стала ещё более дикой.
Дорога уже здесь была не такая прямая, всего лишь две полосы, и вилась среди предгорий и долин. Потянулись зелёные луга региона Алльгой, где, по шутливым высказываниям баварских горожан, коровы с колокольчиками на шеях и расчёсанными хвостами, красивее их пасущих девушек в дирндлях. Ещё более придвинулись высоченные горы.
Потом свернули в альпийскую деревню под названием Фишен, и отсюда пошла уже совсем горная дорога в южном направлении, постоянно забирающаяся вверх, и оттого казавшаяся на вид очень опасной. Автобус значительно снизил скорость и поехал совсем медленно: иногда с одной стороны находился высокий горный склон, заросший высокими ёлками, с другой стороны обрывалась вниз крутая пропасть, на дне которой бежала бурная река. Арина в очередной раз поразилась красоте этих мест. Она до сих пор не могла понять каким образом посреди дикой природы людям можно жить, не отказывая себе ни в чём, при этом не засоряя и не уничтожая ландшафт.
Пока ехали сюда, видели много чего: красивые горы, красивые усадьбы, прекрасные пышные зелёные луга, чистые бурные реки с бирюзовой водой в хлопьях белоснежной пены, горное озеро, словно вырезанное из изумруда. Виды были такие, как будто в сказке или на открытке.
А когда уже автобус катил по глубокой потемневшей горной долине, подъезжая к Небельхорну, неожиданно дождь прекратился, в прогалах тёмного неба над заснеженной горной вершиной выглянуло закатное солнце и бросило свой последний красный луч на долину, открылся такой величественный и красивейший пейзаж, что буквально все ахнули. Солнечные лучи, пронзая полутьму и струи отдалённого дождя, падали на заснеженные горные вершины в алом цвете, ниже которых были зелёные альпийские луга, а ещё ниже крутые склоны, заросшие тёмно-зелёными елями.
Казалось, ещё немного, оживут сказки братьев Гримм, и прямо из-под крон старых деревьев шагнут Гензель и Гретель, либо Питер-угольщик и Стеклянный человечек. Картина была словно в фильме фэнтези про давно забытые времена и давно забытые народы, и вызывала в душе некий какой-то трепет. Чувство, которое внушал сам пейзаж Альп, похоже, охватило всю команду.
— Я вот не понимаю, — Соколовская подсела к Арине и нагнулась к её уху. — Эти немцы живут в таком раю, тут так всё классно, как в сказке, какого фига они полезли воевать, а потом напали на нашу страну?
Судя по виду Маринки, она была сильно поражена открывшейся картиной, вызвавшей в ней глубокие чувства. Действительно, для неподготовленного человека вид был очень величественный и даже сказочный. Недаром в Советском Союзе бытовал термин «Сибирские Альпы», как бы сравнивающий красоту родной местности с великолепным центром Европы.
К сожалению, Арина в истории, а тем более в политике была не бум-бум, поэтому не смогла ответить на этот вопрос, поэтому лишь смущённо улыбнулась, отведя глаза.
— Эммм... Я не знаю, — осторожно ответила она, пожав плечами. — Они... нетолерантные... наверное.
Соколовская не услышала её ответ: опять уставилась в окно. Марина, конечно же, была в Европе, например в Болгарии или Югославии, куда без проблем ездила с отцом и матерью каждое лето, но, похоже, в капиталистическую страну, а тем более в Германию, она приехала впервые, поэтому была полна самых ярких впечатлений.
Конечно, если бы Марина более внимательно наблюдала за поведением Хмельницкой, она бы заметила поразительный факт: если все члены советской делегации были сильно удивлённые и непрерывно смотрели в окна автобуса, делясь впечатлениями, то Люська лишь изредка смотрела в окно, причём с явной досадой, и при этом постоянно поглядывала на часы. Похоже, она хотела, чтобы дорога быстрее закончилась и скорее бы уже приехали на место.
Однако вот и конец пути. Автобус подкатил к сельской общине Оберстдорф, вольготно раскинувшейся в красивой долине между относительно пологих горных склонов, на которых было видно много горнолыжных сооружений, трамплинов и подъёмников. Это же альпийский горнолыжный курорт!