— Хай! — радостно сказала Арина и помахала рукой. Соколовская улыбнулась и кивнула головой.
Медленно прошла высокая, надменная, сильно накрашенная англичанка лет 20 с красивой причёской и в красивой брендовой одежде. Не успели Арина и Соколовская влиться в струю, как появились две канадки: уже знакомые Линда Флоркевич и Шеннон Эллисон, которые выступали на юниорском чемпионате мира. Одеты они были в красные с белым спортивные костюмы с кленовым листком на спине и крупной надписью «Canada» под ним.
Флоркевич, увидев Арину, неожиданно улыбнулась и, подойдя к ней, обняла, аккуратно похлопав нежной длиннопалой ладошкой по спине.
— Люда, как я рада видеть тебя, — белозубо улыбнулась канадская фигуристка. — Часто вспоминала тебя и грустила.
Арина тоже обняла канадскую спортсменку и прижалась щекой к её щеке. Именно так здороваются настоящие серебрити! Арина знала это совершенно точно!
— Спасибо, я тоже о тебе вспоминала, — призналась Арина.
Потом Линда подошла к Соколовской и тоже обняла её.
— Марина, и тебя очень рада видеть, ты волшебная! — улыбнулась Линда.
Как расцвела Соколовская! Как она похорошела! От такого простого проявления дружелюбия! Ведь с Соколовской никто так не здоровался и никогда не говорил, что рад её видеть! Даже дерзкие юниорки из группы Левковцева в последнее время перед отъездом совсем осмелели и доводили её!
— Спасибо, спасибо, я очень рада, — растрогалась Соколовская и повлажнела глазами. — Желаю тебе всего самого хорошего.
Шеннон Эллисон, невысокого роста миниатюрная блондинка, лишь улыбнулась и протянула руку сначала Арине, а потом Соколовской, ограничившись дежурным:
— Всем привет!
Потом фигуристки, довольные собой и друг другом, отправились в вестибюль. Ещё спускаясь по лестнице, Арина увидела товарища Шмутко и безопасника товарища Быстрова, стоявших и медленно наблюдавших, как спортсмены с тренерами спускаются вниз. Стояли они как деревянные истуканы и сильно бросались в глаза среди всей присутствующей публики. Все вокруг были весёлые, шутили, смеялись. Народу много. Тут находились не только спортивные делегации, но и обычные болельщики, отслеживающие своих любимок.
Однако у советских товарищей никакого смеха не наблюдалось: они зорко следили, чтобы советские спортсмены вели себя пристойно и подобающе, сурово и величественно. Чуть поодаль стояли переводчица и два врача. Арина, взглянув на врачей, обнаружила странную вещь: если товарищ Фицкин с любопытством смотрел из стороны в сторону, явно удивляясь незнакомой и непривычной ему обстановке, то дядя Саша Федотов стоял с абсолютно непроницаемым выражением лица. Сложилось такое ощущение, что ему здесь ничего не интересно и, самое главное, не ново. Однако, когда он увидел спускающихся по лестнице Арину и Соколовскую, неожиданно улыбнулся.
Рядом с Федотовым стояли Левковцев и Жук, с серьёзными выражениями лиц. Им сказали блюсти высокую честь советского человека и тренера: они блюли. Однако, увидев учениц, словно оттаяли.
— Вы что так долго? — недовольно спросил товарищ Шмутко. — Все наши уже спустились, вон, в углу стоят.
Арина не стала ни о чём говорить, лишь пожала плечами и улыбнулась. Потом все вместе стали выходить на улицу, где уже совсем смеркалось, и лишь фонари едва разгоняли темноту.
У входа в гостиницу стоял большой белый автобус Мercedes, почти такой же, который привёз советских спортсменов сюда, на лобовом стекле приклеена большая вывеска: «Alpenhotel Oberstdorf — Eissportzentrum Oberstdorf».
Похоже, этот же автобус будет трансфером от гостиницы до ледовой арены. Фигуристы с тренерами начали заходить и рассаживаться по свободным местам. Сейчас народу было много, и мест могло не хватить, поэтому стоило поторапливаться. Однако тут же подъехал ещё один точно такой же автобус, и все разместились вполне прилично. Естественно, советские спортсмены ехали все вместе, со своими тренерами и сопровождающими лицами. Арина заметила, что спортсмены из других стран сели в другой автобус, со своими друзьями. Уже начали формироваться кучки из спортсменов разных стран.
Арина пробовала опознать кого-то из спортсменов или тренеров, которые были знакомы ей в 21 веке, однако сейчас было уже темно, видно плохо, да и люди эти были намного моложе, чем те, кого она знала в своём времени, поэтому дело это было практически безнадёжным.