В зале раздались удивлённые возгласы и громкие аплодисменты. Похоже, людям было удивительно, что такая сильная фигуристка опасается своих соперниц.
— Но вы всё-таки соберётесь на произвольную программу? — спросил этот же журналист.
— Да, я соберусь на эту программу и постараюсь завоевать золотую медаль, — пообещала Арина. — Но всё-таки не она моя главная цель. Главная цель: выступить достойно и запомниться всем. Какая будет медаль, не так уж и важно.
Раздались громкие аплодисменты и приветственные возгласы. Хороший настрой!
Руку поднял журналист средних лет в зелёно-сером клетчатом костюме и синем галстуке, похоже, англичанин.
— Джошуа Элисон, газета The Guardian. Вопрос Линде Флоркевич. Линда, скажите, пожалуйста, чувствовали ли вы поддержку зрителей во время выступления? Если да, то как она повлияла на ваше выступление?
— Когда я шла на прокат, я видела, что зрители меня поддерживают, — согласилась Линда. — Но потом, когда я полностью вошла в программу, я как будто отключилась от всего. Я уже не слышала ни аплодисментов, ни криков зрителей. Я оказалась предоставлена сама себе. Поддержка зрителей, конечно, важна. Однако не надо забывать, что мы катаемся не только ради них. Мы боремся за конкретные результаты и места, никто не выйдет на лёд и не выкатает нашу программу за нас.
— А что означает ваша программа? — спросил тот же самый журналист. — Я внимательно её смотрел, но так и не понял, о чём она. Почему вы выбрали именно эту музыкальную композицию для программы? Что она для вас значит?
— Моя программа означает номер, который исполняет одинокая странная девушка-гимнастка в бродячем цирке, — объяснила Линда. — Это короткая программа на музыку из нового альбома цирка Дю солей. Естественно, она означает цирк. Цирк старый, в какой-то мере даже зловещий, в котором происходят разные происшествия. Означает она для меня многое, потому что мои родители из цирковой семьи. Я сама из цирковой семьи и поэтому хорошо знаю то, что катаю.
Среди журналистов раздались удивлённые возгласы, переросшие в аплодисменты.
Руку подняла Ирина Тен, до которой наконец-то дошла очередь.
— Здравствуйте, уважаемые девушки, соотечественницы. Я Ирина Тен, специальный корреспондент газеты «Советский спорт». Ещё раз хочу вас поздравить с успешным выступлением в короткой программе. Вопрос Марине Соколовской. Чем отличается здешняя атмосфера на соревнованиях от той, что бытует в Советском Союзе?
— Здесь более раскованные зрители, — подумав, ответила Соколовская. — Они более громко реагируют на прыжки, другие элементы, громче приветствуют и благодарят после проката. Это ощущается прямо очень сильно. В остальном всё тоже самое.
Раздались громкие аплодисменты. Журналистам понравилось то, что Соколовская сказала о местной публике.
— Вопрос вдогонку, Марина, тебе же, — заявила Ирина. — Кто из зарубежных спортсменок произвёл на тебя наибольшее впечатление? Чем именно?
— Я большую часть соревнований не видела, кто как катается, так как была занята своим делом! — уверенно ответила Соколовская. — Но то, чему сама была свидетелем, скажу что эти спортсменки произвели большое впечатление! Например, Линда Флоркевич и Людмила Хмельницкая. Хотя в целом, все девчонки огромные молодцы, сделали всё, что могли. Я радуюсь успеху каждой.
Руку поднял молодой парень в деловом костюме.
— Саймон Грэхем, The Wall Street Journal, вопрос Людмиле Хмельницкой. Что вы можете сказать о новых тенденциях в мировом фигурном катании? Было ли здесь продемонстрировано нечто подобное?
— Я думаю, что сейчас фигурное катание усложняется! — уверенно ответила Люда. — Все разучивают новые прыжки, позиции во вращениях, элементы в дорожках, в спиралях. Многие катаются более сложно и более зрелищно, более современно. Здесь тоже были такие спортсменки. Например, я, Марина, Линда. Более, к сожалению, я никого не видела.
Раздались аплодисменты и удивлённые голоса. Похоже, никто так и не понял, в чём именно отличие в прокатах троицы бывших юниорок и более взрослых фигуристок. Для людей, смотрящих фигурное катание раз в 4 года, все эти шаги и прыжки были непонятны. И, конечно, немного досадно ощущать, что упустил нечто важное, что всё время было прямо перед твоими глазами.