Джон Ларсон, сидевший в смокинге, белой рубашке и галстуке-бабочке, улыбнулся профессиональной слащавой улыбкой, помахал руками в ответ на аплодисменты и начал говорить.
— Привет всем, дорогие друзья. Долго я говорить не буду. Как уже сказали мои коллеги, мне предоставлена честь вести это шоу. Это будет именно шоу, а не спортивное мероприятие, поэтому я хочу, чтобы вы все соблюдали законы шоу. Были весёлыми, активными, улыбались на камеру, аплодировали на удачно сказанные шутки и ни на что не обижались. При объявлении на выход каждого фигуриста я буду подходить к нему и задавать какие-либо весёлые вопросы либо разыгрывать небольшие сценки. Просьба не обижаться, реагировать адекватно, стараться весело отвечать, в общем, показывать, что вам всё это нравится, даже если это вам на самом деле не будет нравиться.
В этом месте раздались громкие аплодисменты и весёлые крики. А кое-кто и призадумался. Что там опять задумали эти шоумены?
— Сказать мне больше нечего, — сказал Джон Ларсон. — Как видите, я уложился в 2 минуты. Сейчас всем до свидания, жду вас завтра в 16:00. Чёрт возьми, взорвём этот зал!
Раздались громкие аплодисменты, восхищённые крики, и некоторые фигуристы стали расходиться. А некоторые, например, как Арина, Марина и Линда, отошли в сторону.
— Ну что, тройной номер? — спросила Арина.
— Тройной! — подтвердила Соколовская. Линда согласно кивнула головой.
— Значит, идём утверждать! — заявила Арина.
Отстояв небольшую очередь к Тенли Олбрайт, которая принимала от фигуристов разные пожелания, фигуристки подошли к олимпийской чемпионке.
— Ну вот, нечто подобное я и представляла, — улыбнулась Тенли Олбрайт, посмотрев на троицу. — Вы решили откатать тройной номер? Великолепно! Я прямо ждала этого! Номер будет тот же самый, что вы катали в Германии?
— Почти тот же самый! — заявила Линда. — Либретто будет немного другое, но в целом, да. Номер у каждой будет индивидуальный, друг за другом. Сначала выступает Марина, потом Люда, а потом мы вместе. Всё это займёт наши законные 9 минут.
— Очень приятно это слышать! — весело улыбнулась Тенли Олбрайт. — Я вам скажу даже больше того: мы поставим вас на время выступления Марины Соколовской, то есть предпоследними. Это будет как бы вишенка на торте. Почти вишенка, так как предстоит еще кататься Брайану. Никаких особых пожеланий не будет насчёт реквизита, музыки?
— Нет, — покачала головой Линда. — Музыку мы завтра предоставим.
— Тогда приятного вечера, юные леди, — улыбнулась Стенли Олбрайт и дала знак, что разговор закончен.
— Юные леди, можно вас на пару секунд!
Фигуристок подозвал мистер Хью Конрад Грэм-младший. Он стоял рядом с Олафом Поульсеном.
Когда подружки подошли, Олаф Поульсен вытащил из папки, протянутой ему Хью Конрадом, бумажку, всю в печатях.
— Дорогие девушки, сейчас наступает, наверное, самый приятный момент этих соревнований, — подмигнул Олаф Поульсен. — Как вы знаете, турнир наш коммерческий, и я от лица Международного союза конькобежцев вручаю ваши законные денежные призы. Мисс Соколовская, банковский чек на 10.000 долларов ваш. Желаю, чтобы вы и дольше радовали нас своими великолепными прокатами. Это чек на предъявителя, получить наличные может любой человек в любом банке США.
Олаф Поульсен протянул растерявшийся Соколовской чек, и пожал ей руку, потом достал следующий чек.
— Люда, это чек на 8.000 долларов за серебряную медаль на «Скейт Америка 1986». Надеюсь, чтобы на будущем соревновании ты заняла только первое место!
Президент международного клуба конькобежцев протянул Арине чек и пожал руку, и взял протянутый Хью Конрадом третий чек.
— Линда, хочу тебя поздравить с бронзовой медалью, ты уже стала своя на каждом соревновании, и это очень хороший признак того, что и в Канаде умеют и любят кататься. Прими этот чек на 5000 долларов за бронзовую медаль на «Скейт Америка 1986». Уверен, что в будущем это будет золото. А сейчас прошу вас для общей фотографии.