— Для исполнения короткой программы на лёд приглашается Мария Серова, город Ленинград, — объявил информатор.
Мария Серова, семнадцатилетняя ленинградская фигуристка, ещё одна ученица Алексея Николаевича Гришина, выслушав последние наставления тренера, согласно кивнула головой и покатила к центру арены, приветствуя зрителей. Раздались громкие аплодисменты и ободряющие крики.
— Люда, ты здесь останешься? — спросил Владислав Сергеевич, когда Арина надела чехлы на лезвия.
— Нет, Владислав Сергеевич, — мотнула головой Арина. — Пойду в тренажёрку, постараюсь привести себя в норму и перевести дух. Больше я разминаться сегодня не буду.
— Хорошо! — согласился Левковцев. — Я попозже подойду.
Арина взяла бутылку с водой, салфетницу, накинула на руку олимпийку и отправилась в тренажёрный зал. Можно было посидеть на скамейке, а то и на одном из двух пуфиков, немного подумать о насущном. Вместе с ней отправились Наталья Лебедева и Татьяна Малинина в сопровождении Ксенофонтова. Игорю Борисовичу сейчас на арене было делать нечего, он счёл более важным провести это время со своими фигуристками. А вот Владислав Сергеевич рассуждал по-другому: он хотел смотреть соревнования, чтобы понять, на что можно рассчитывать здесь.
Мария Австрийская, ученица Кудрина, и Соколовская остались у калитки выхода на лёд: вскоре им предстояло стартовать…
…Арина сидела на пуфике, прислонившись спиной к стенке, и слушала, что происходит на арене. Иногда вставала и прохаживалась по залу, чтобы не застоялись мышцы. В тренажёрном зале было относительно тихо, и только с арены доносились музыка и громкие аплодисменты с восторженными криками зрителей от сделанных прыжков. Когда начала катать Соколовская, Арина сразу определила: крики зрителей и громкие аплодисменты усилились многократно, это можно было сказать со всей определённостью: ни Марине Серовой, ни Марии Австрийской зрители так не аплодировали и не кричали…
… Соколовская стояла у калитки и смотрела в глаза тренера. Безусловно, она уже сильно привыкла к этому человеку, который раскрыл её талант по-новому. И, конечно же, была очень рада, что он лично приехал на короткую и произвольную программы. В этом она видела большую надежду на очередную золотую медаль.
— Марина, сосредоточься! — сказал Жук. — Нужно одновременно контролировать себя, контролировать заходы на прыжки и в то же время показывать эмоции, малагенья это требует. Однако я знаю, что у тебя всё получится. Работай!
Жук хлопнул ученицу по плечу, Соколовская кивнула головой и быстрыми перебежками покатила вдоль судейского борта, поворачиваясь в обе стороны и поднятыми руками приветствуя зрителей.
— Ура! Ура! Екатинск вперёд! — взорвалась криком гостевая трибуна. Теперь там наметились соревнования между Анькиной группой поддержки и хоккеистами, которых привезли для пущего эффекта. Положительного диалога между группами не получилось, они решили конкурировать между собой. К чему это приведёт, никто не знал. Владимир Иванович Каганцев, привёзший пацанов на фигурное катание, уже с некоторой опаской наблюдал за своими воспитанниками.
А вот Валентин Петрович, директор школы номер два города Екатинска, наоборот, при виде своих учеников, которые устроили трам-тарарам во главе с Анькой, втихаря улыбался. Дело молодое! Пусть лучше тут проорутся, чем в школе.
Соколовская очень самоуверенно посмотрела на трибуны и улыбнулась, вызвав всеобщее восхищение. Красотка! Яркие синие глаза, белоснежная кожа, короткая причёска с уложенными лаком платиновыми волосами, яркий макияж, хорошо видимый на белом лице, красно-золотистое платье на точёной миниатюрной фигурке.
Конечно, Марина улыбалась, чего ей грустить, но улыбалась она исключительно из-за самолюбования, а ещё потому, что так надо. На самом деле это была маска — Соколовская была внимательна и сосредоточена. Люську надо одолеть во что бы то ни стало! Правда, такие мысли топовому спортсмену ни к чему, ибо могут вести к провалу.
Остальные зрители, не относящиеся к группе поддержки, тоже встретили её очень тепло, наградили громкими аплодисментами и восхищёнными криками. Никто до сих пор не считал, что это московская фигуристка, наоборот, её считали своей, екатинской, свердловской.
Проехав по крутой рёберной дуге, Соколовская подкатила к центру арены и замерла в стартовой позе: ноги на ширине плеч, корпус выгнут вперёд, плечи назад, руки подняты вверх, и левая рука касается запястья правой. Соколовская медленно подняла голову и посмотрела прямо на Аньку, заметно подмигнув, чем вызвала у неё ещё больший приступ веселья. Впрочем, аплодисменты и крики тут же смолкли. Девушка Бонда приготовилась танцевать прямо в Мадриде, а может быть, в Барселоне…