— Кто такие, чего надо? Для детей сюда ход закрыт!
— Этот мужик не тот, который вчера был! — прошептала Малькова, наклонившись к Аньке. — Сейчас, поди, ещё не пустит.
— Всем спок! — усмехнулась Анька и развернула свой плакат. — Вообще-то мы не чужие! Мы спортсмены! Например, я: Людмила Хмельницкая, чемпионка мира по фигурному катанию! Вы что, не смотрите, что у вас сейчас на ледовой арене происходит?
— Деточка, ты мне лапшу на уши не вешай! — усмехнулся швейцар, внимательно посмотрев на лицо Аньки, а потом на картину. — Чемпионка мира Людмила Хмельницкая стоит рядом с тобой, а ты — малолетняя врунишка. Люда сюда может зайти, вы — нет.
— Мы просто хотели купить здесь пирожков и беляшей! — заявила Арина. — Пожалуйста, мы очень хотим есть. Деньги у нас имеются.
Швейцар, похоже, был любителем фигурного катания, так как сразу различил, где Хмельницкая, а где Фролова.
— Хорошо, заходите сразу на раздачу, — разрешил швейцар. — Покупайте что надо и уходите. Здесь сидят взрослые люди, в том числе и употребляют горячительное, вам здесь не место. И да, Люда, если я увидел тебя воочию, прошу автограф на память.
Арина расписалась в протянутом блокноте и вся компания отправилась на раздачу, с которой велась торговля на вынос…
Глава 32
Савосин и Горинский
Когда екатинцы, нагруженные мешками с пирогами, беляшами и бутылками лимонада, пришли на трибуны, парни уже начали кататься, и даже откаталась первая группа участников. Зрители, смотревшие соревнования, сначала не могли поверить, что никто не издаёт дикие вопли и не шалит на гостевой трибуне. Оставшиеся Барышникова и Некрасова никак не могли создать нужный акустический фон, да и стеснялись без своего хедлайнера — Аньки. Пацаны-хоккеисты в перерыве между женщинами и мужчинами отправились в буфет, да так где-то и потерялись в недрах ледового комплекса, из-за чего Владимир Иванович Каганцев начал сильно волноваться и посматривать на часы.
— Вы хоккеистов не видели? — спросил Каганцев, когда екатинские вернулись на свои места.
— Нет, не видели, — покачала головой Анька. — На них надежды нету! Не тот контингент! Они, наверное, домой сбежали!
— Ну уж тоже, Аня, скажешь… домой… — недоверчиво рассмеялся Каганцев и поднялся со своего места. — Ладно, пойду искать этих оболтусов. Если не найду, это будет их последняя поездка на такого рода мероприятия.
Тем временем екатинцы приступили к еде. Каждому досталось по два ароматных сочных беляша и по три жареных пирога, два с печенью и один с капустой. Плюс по бутылке газировки. Это вообще целый пир!
Пока с аппетитом поглощали советский фастфуд, вытирая жирные пальцы газетами и носовыми платками, начала кататься уже вторая группа участников, и как-то незаметно подошла очередь соревноваться одногруппников: Савосина и Горинского. Люда уже видела эти программы, но прекрасно знала, что пока её не было, да и когда она была, но занималась своими тренировками, ребята упорно работали, и сейчас можно было посмотреть, чего они добились.
Перед выступлением последних трёх участников лидировал парень из Новосибирска, Александр Устинов, причём баллы были не запредельные, да и прокат особой чистотой не выделился.
— Для исполнения короткой программы на лёд приглашается Егор Савосин, город Екатинск, — объявил информатор.
Савосин, стоявший у калитки, и внимательно слушавший Левковцева, согласно кивнул головой и покатил к центру арены, подняв руку и приветствуя зрителей. Егор был человек не очень публичный, скорее, застенчивый, поэтому чувствовал некоторую неловкость при виде заполненных трибун. Столько зрителей он видел первый раз в жизни, поэтому, по-видимому, стеснялся. Не улыбался, не контактировал с залом, что называется, не играл лицом на публику.
Екатинская группа поддержки, уже в полном составе появившаяся на трибунах, в том числе и с хоккеистами, пригнанными Каганцевым, громко кричала и махала плакатами, причём плакаты были с изображениями всех подряд: и Савосина, и Хмельницкой, и Соколовской и Горинского.
— Егорыч! Давай! Вперёд! — кричала Анька и трясла плакатом со своим изображением в костюме Хмельницкой.
Егор по крутой дуге подъехал к центру арены, поёрзал коньками туда-сюда и занял стартовую позу: ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, голова опущена вниз. Костюм для короткой программы был очень простой: чёрные брюки и обычная белая рубашка с расстёгнутым воротом и с закатанными по локоть рукавами. Однако, надо признать, такая простота придавала ему вид элегантный и классический, типично мужской, без всяких блестяшек и финтифлюшек. Солидный вид!