Наталья Лебедева стояла у бортика напротив Ксенофонтова и внимательно слушала, что он говорит. Сама она была абсолютно спокойна, по-видимому, окончательно отпустила себя.
В этот момент из служебного коридора вышла Арина в сопровождении Левковцева. Ей предстояло выступать после Лебедевой. Арина сразу же окинула взглядом окрестности, внимательно оценила обстановку на трибунах и уже потом посмотрела на табло. Ну что ж, похоже, Таня опять дала жару, сильно оставив всех позади себя. Обойти её будет очень сложно, но для этого имеется козырное орудие: тройной лутц. Этот коварный прыжок, который частенько ей в последнее время не удаётся…
Временами посматривая на Лебедеву, Арина чуть поодаль от бортика стала разминаться, прыгать, вращать корпусом, и это не замедлили заметить екатинские оболтусы на трибунах.
— Наша Люда лучше всех! Люду ждёт большой успех! — екатинская группа поддержки на появление землячки отреагировала громкими криками и истошным визгом. — Тупые ходят в сапогах, и не вернутся на ногах! Екатинск — сила, Свердловск — могила!
Естественно, кричалка про сапоги и тупых, которые в них ходят, была прямым выпадом в сторону солдат, а про Свердловск — оскорбление в целом, болельщиков свердловских спортсменок, и это вызвало явное недовольство свердловчан на трибунах. Раздался низкий возмущённый гул. Переглянулись судьи и милиционеры.
— Позвольте, что там за шпана на крики исходит??? — недовольно сказала какая-то старушка в каракулевой шубе и пуховом платке, сидевшая в первом ряду. — Безобразие! Куда только смотрит НКВД???
— Успокойся, мать, НКВД давно уже нет! Проснулась! — усмехнулся мужик, сидящий рядом, по виду рабочий, щелкающий семечки. — Пущяй молодняк забавляется! Донос что ли на них хочешь написать?
Старушка махнула рукой и стала наблюдать что творится на трибунах. Творился полный беспредел!
Солдаты пробовали кричать про Свердловск, кричать «ура», однако сейчас этот финт не прошёл: екатинская группа поддержки не зря экономила свои силы и голосовые связки. Солдаты уже выдохлись, похоже, некоторые сорвали голоса, да и в целом, молодым здоровым парням надоело здесь сидеть и смотреть на красивых фигуристых девчонок в коротких платьицах, ни одна из которых не даст свой адресок или номер телефона. Лучше уж покататься на трамвае по городу, погулять по парку, сходить в кино, взять мороженого, авось какая-нибудь свердловчаночка решит познакомиться с молодым военным и современным…
— Для исполнения произвольной программы на лёд приглашается Наталья Лебедева, город Свердловск! — объявил информатор.
— Работай, Натали! — сказал Ксен и легонько хлопнул руками по ладоням Натальи.
Фигуристка согласно кивнула головой, улыбнулась, набрала ход и по широкой дуге покатила к правому короткому борту, там развернулась задними перебежками и с поднятыми руками, приветствуя зрителей, покатила к центру арены.
Трибуны взорвались аплодисментами, громкими криками, и на этот раз солдаты перекричали группу поддержки из Екатинска.
— Свердловск! Вперёд! Ура! Полк Хмельницкий!
Наталья описала несколько рёберных дуг, хлопнула себя по бёдрам и остановилась в стартовой позе: опора на правую ногу, левая нога отставлена в сторону и опирается зубцом о лёд. Руки вытянута вперёд и ладонями повернуты вверх.
Выглядела Лебедева очень красиво, что не могла отрицать Арина: по чудесному стечению обстоятельств все свердловские и екатинские фигуристки были просто красавицами, хоть сейчас на подиум. Кровь с молоком!
В центре арены стояла пышноволосая блондинка с синими глазами, высокая, статная, в очень красивом классическом фигурнокатальном платье с длинными рукавами и закрытым воротом. Оно было чудесного серого цвета с хаотично расположенными блёстками и блестящей вышивкой, в которой угадывались звёзды. Арина подумала, что Лебедева не потерялась бы с таким платьем даже в XXI веке!
Едва фигуристка приняла стартовую позу, шум с трибун моментально стих. Даже пакостная группа поддержки вела себя очень разумно.
Нежно и негромко заиграло фортепиано, и Арина сразу определила, что это соната Клода Дебюсси под названием «Лунный свет». Естественно, под такую нежную музыку и программа предполагалась нежная и спокойная.