Фанаты в большинстве ждали Арину! Подходили, старались утешить, некоторые плакали, воспринимая её второе место как личное горе. Люди думали что и она сейчас в очень расстроенных чувствах.
Арина подошла, утешила болельщиков, сказав что всё нормально, она не в расстройстве, и начала расписываться в билетах, блокнотах и вообще во всём, что ей протягивали фанаты. Как она заметила, организаторы очень серьезно подошли к такой мелочи, как бумага для подписи. Практически у каждого болельщика было нечто вроде большой открытки с красочными коллажами фигуристов и фигуристок. Люди в Америке занимаются бизнесом, и прекрасно знают, что именно нужно болельщикам и как при этом состричь с них денег. Арина расписалась везде, где можно, закинула спортивную сумку на плечо, помахала на прощание рукой и отправилась вслед за тренерами к выходу из спортивного комплекса.
На улице уже начало темнеть, зажглись фонари и ландшафтное освещение. Время почти 19 вечера. А приехали сюда, время было 13 часов. Соревновались, потом были интервью, церемония награждения, пресс-конференция, общее собрание, допинг-тест… Проторчали столько, что уже почти все уехали.
Потом сели в автобус и направились в гостиницу. Только сейчас Арина почувствовала, что её охватило большое моральное опустошение. Силы окончательно оставили, а ведь ещё надо было идти на ужин.
Когда приехали в гостиницу, Левковцев и Жук помогли занести подарки в номер.
— Люда, хочу ещё раз тебя поблагодарить за сегодняшний день, — заявил Левковцев на прощание. — Я очень благодарен за твой результат. И прошу только одно. Я знаю, какой ты перфекционист. Пожалуйста, не кори себя, проведи оставшееся время в Америке так, чтобы это запомнилось надолго. Чтобы были одни позитивные эмоции.
— Хорошо, Владислав Сергеевич, — согласно кивнула головой Арина и закрыла дверь.
— Пойдём на ужин! — предложила она Соколовской.
Судя по всему, Марина тоже была не в лучшей форме, но делать нечего, есть хотелось очень сильно. Поэтому, не откладывая дело в долгий ящик, сходили в ресторан. Народу там было очень много: сейчас скопились все, однако услужливый знакомый метрдотель опять отвёл их в «корабельную» каюту, где обедали до этого. Не спеша, и практически не разговаривая, поужинали и направились к себе в номер.
Это сладкое слово отдых…
…Пока фигуристки тихо-мирно легли спать и посапывали в свежих уютных кроватях, в СССР бурно обсуждались итоги соревнований в женском одиночном катании.
Группа поддержки Людмилы Хмельницкой, с увлечением смотревшая прокаты в екатинской школе номер два, чуть не передралась, дело дошло до скандала и взаимных оскорблений.
— А Соколовская-то сильнее Люськи! — ехидно заявила Малькова. — И она мне больше понравилась! И уже ничего не изменить!
— Слышь… ты! — грубо сказала Анька, вскочив со стула и подойдя к первой красавице восьмого класса А. — Люся самая лучшая! Просто сейчас не её день! Она откаталась лучше всех!
Глаза Аньки горели бойцовским огнём, казалось, ещё немного, и будут плавить железо.
— Ну-ну! — усмехнулась Малькова. — Заливай больше. И вообще, яйца курицу не учат! Подрасти сначала! Фролова — Дрищова!
Анька хотела что-то сказать оскорбительное или даже вцепиться в волосы ехидной красотке, однако с опаской подумала: пожалуй, не стоит это делать, Малькова была на две головы выше и килограммов на 20 тяжелее. Как даст ещё по сопатке!
Однако сзади подошёл пацан, который учился в шестом классе, по имени Жорик, Анькин одноклассник и тайный воздыхатель, и выбил стул из-под Мальковой, которая с воплем свалилась на пол.
— Базар фильтруй, коза крашеная! — злобно сказал мальчишка. — Люся с нами бесплатно занимается хореографией! Сейчас я тебе фингал поставлю под глаз!
— Ах ты жирный слизняк! — крикнула Малькова и вцепилась в волосы Жорику.
На счастье, здесь же находилась пионервожатая Леночка и прикрикнула на дерущихся, призывая к порядку и грозясь больше не устраивать никаких совместных просмотров и болений. С большим трудом драчунов удалось разнять, хотя уже хотели сцепиться несколько человек, настолько неоднозначным показался им итог соревнований в женском одиночном катании.
Тяжело дыша, фанаты разбрелись по углам, а потом и вовсе отправились спать в физкультурный зал, отворачиваясь друг от друга и косясь, как мышь на крупу…
… У Хмельницких не сказать чтобы было большое горе: Люся завоевала серебро, а это тоже всё-таки медаль. Однако Дарья Леонидовна всё равно, была слегка расстроена.
— Вот Саша, зачем ты говорил, что Люде полезно будет проиграть? — печально спросила она. — Стоило только упомянуть об этом, и случилось. Люда будет очень расстроена.