— Люда не будет очень расстроена! — уверенно заявил Александр Тимофеевич. — Люда ещё год назад занимала последние места на любом соревновании. А сейчас, значит, будет переживать из-за того, что золото не получила? Тебе вообще, Дарья, не кажется, что мы попали в какую-то сказку? Откуда у Люси появились такие результаты? Ещё год назад её хотели выгонять из секции. А сейчас мы переживаем за неё, что она не получила золото, а получила лишь серебро, да ещё не где-нибудь, а на международном соревновании в Америке? Как это вообще может быть? Задумайся-ка!
— Я не знаю, Саша, — пожала плечами Дарья Леонидовна. — Я разрешила ей на полную катушку заниматься фигуркой. Результат пошёл. Просто она большой талант. Нужно принять это.
— Если она большой талант, в чем я, конечно, ничуть не сомневаюсь, значит, должна принимать как должное любой результат! — уверенно заявил Александр Тимофеевич. — Впрочем, приедет, узнаем… А может, позвонит…
…Пока Хмельницкие выясняли, что лучше для их дочери, в семье Соколовских царило самое настоящее веселье. Едва Владимир Степанович увидел, что Маринка заняла первое место, начал прыгать как сумасшедший, и у соседей внизу, в семье прокурора, наверное, даже заходила ходуном люстра.
— Ура! Ура! Ура! — крикнул Владимир Степанович. — Наконец-то! Наконец-то она первая!
— Да, Володя, она первая, — кивнула головой Елизавета Константиновна. — И мне очень приятно осознавать, что в этом есть и наша роль. Я очень рада за нашу дочь. И сейчас я задаюсь вопросом: нужно же девочке что-то подарить.
— Я знаю, какой подарок ей подойдёт! — заявил Соколовский.
— И какой же? — Елизавета Константиновна с интересом посмотрела на мужа.
— Назвать в её честь одно секретное изделие! — заявил Соколовский. — Танк! Или самоходку! Или машину РСЗО! «Марина» идёт в атаку! Звучит! А что? Была же «Катюша»!
Елизавета Константиновна внимательно посмотрела на мужа, думая, не веселится ли он, не шутит ли… Однако вынуждена была признать: Владимир Степанович был абсолютно серьёзен…
…В целом, все советские люди и болельщики фигурного катания разделились на два чётких лагеря: те, кто были согласны с результатом этого соревнования, и те, кто были не согласны. Большинство людей оказались подогреты медийной поддержкой Хмельницкой от государства и считали её сильнейшей фигуристкой мира, поэтому, конечно, были недовольны, что её обошла Марина, которая в их представлении была ниже талантом. Многие из таких людей сразу же сели писать гневные письма в ЦК КПСС: Горбачёву, Рыжкову, Ельцину, требуя от Политбюро РАЗОБРАТЬСЯ и ПРИНЯТЬ МЕРЫ, в профсоюзы и ещё в совсем уж удивительные места, например, в Спортлото. Да, были и такие!
Однако были и те, на кого прокат Соколовской произвёл огромное впечатление. Этому были определённые причины: в первую очередь, её простой, детский облик, образ, который она отыгрывала, и, конечно же, музыка, под которую она выступала. Хорошо знакомая музыка, которую наизусть знали дети и младшие подростки всего Советского Союза. Они и составили основной костяк болельщиков и поклонников Марины. Многие из них прямо в эту ночь тоже сели писать письма любви и открытки с сердечками, посылая их в газеты, в пионерскую организацию имени Ленина, в ЦК ВЛКСМ. В письмах были слова поддержки и просьбы устроить турне Соколовской по всему Советскому Союзу, а особенно в их 3 А класс…
…Борис Николаевич Ельцин, досмотревший соревнования до финала, до награждения, которое смотрелось очень приятно из-за двух флагов СССР, аккуратно выключил телевизор и в раздумье уселся в кресло-качалку.
В последнее время он незаметно для себя начал высоко ценить не только Хмельницкую, но и Соколовскую. Марина стала, как будто бы, выше себя прежней по уровню мастерства, и очень выгодно оттеняла и даже дополняла Хмельницкую. Их трудно было представить поодиночке. На каждом соревновании стала привычной картина: сначала катает Хмельницкая, потом ждёшь реакцию Соколовской, и наоборот. А следом смотришь как девчонки на пьедестале радуются, поздравляют друг друга, в том числе и соперниц. Даже из Канады. А как Марина отдала своё золото! Но всё-таки, Ельцин чуял, в их тандеме главной была неоспоримо, Люда. В ней ощущался дух организаторства. Она могла делать что-то серьёзное и брать ответственность на себя…
— Да тут радоваться надо, что у нас такие яркие спортсменки есть, — как будто про себя сказал Ельцин. — А ведь ещё и канадская фигуристка в их компании смотрится прекрасно. Да, надо бы всю эту троицу пригласить в Москву и сделать вечер встреч с московскими школьниками. А ещё лучше с интеллигенцией, партийцами. Разузнать бы у Грамова, как всё это получше устроить. Отправить официальный запрос в Канаду от имени советского правительства, пригласить эту Линду по линии обмена опытом в спорте, или, ещё лучше, сделать их троих послами доброй воли. Символы эпохи, так сказать… Ладонь дружбы, протянутая Советским Союзом капиталистическому миру, понимашь…