— Людмила Хмельницкая! — сказал Джон Ларсон.
Арина отдала чехлы Левковцеву, ступила на лёд, быстрыми перебежками разогналась прямо по центру арены и прыгнула эффектный двойной аксель. Чисто! Трибуны взорвались громкими аплодисментами и возгласами восторга. Так громко сегодня ещё не приветствовали никого!
После того как все фигуристы выстроились в ряд у правого короткого борта, покатили вдоль него против часовой стрелки, приветствуя аплодирующих зрителей. Проехав полностью круг, остановились у калитки, ещё раз поприветствовали зрителей, поклонились в их сторону и друг за дружкой покинули арену. На льду осталась лишь спортивная пара, занявшая пятое место.
… Арина немного посмотрела начало показательных, а потом вместе с девчонками пошла обратно в тренажёрный зал. Шоу шло как по накатанному, и сейчас она уже могла примерно определить, какой у него будет формат. Когда фигурист готовился выходить на лёд, сначала к нему подходил Джон Ларсон. Он задавал короткие юморные вопросы или проводил нечто вроде мини-интервью, на которое фигурист должен был отреагировать. Естественно, все вопросы были с подколкой или подковыркой, и зрители каждый ответ встречали громким смехом и аплодисментами.
Время прошло быстро. Арина его даром не теряла: временами разминалась, временами шла на ледовую арену посмотреть, что там творится. Иногда режиссёр, управлявший освещением, разглядывал её в полутьме и сосредотачивал круг белого цвета прямо на ней. Тогда трибуны взрывались громкими аплодисментами, а Арина смущённо махала рукой в телекамеру.
Понемногу шоу подошло к концу, и наконец настала их очередь выходить на лёд. После того как откатался танцевальный дуэт, занявший первое место, Арина, Марина и Линда во всеоружии стояли у калитки. Неожиданно круги белого цвета сконцентрировались на них. Зрители встретили появление фигуристок громкими аплодисментами и очень громкими криками. Немедленно подошёл Джон Ларсон… Конечно же, он не мог оставить без внимания выход этой троицы.
— Ух ты, какие симпатичные красивые молодые леди! — сказал американский шоумен. — Скажите, как вас звать!
— Люда! Марина! Линда! — по очереди ответили фигуристки.
— Ну хорошо, имена у вас очень красивые, — заявила Ларсон. — Марина, я начну опрос с тебя. Скажи, пожалуйста, что за героиню ты изображаешь?
Соколовская была сейчас в чёрных брюках с лампасами из серебристого люрекса, в топике до пупа с голой спиной, шёлковым платком, завязанным на голове, с концами, спадающими на спину. Глаза очень ярко накрашены, на лбу над бровями бинди — чёрная точка, у незамужней девушки знак принадлежности к варне воинов-кшатриев.
— Я Мира — дочь самого богатого раджи в Индии! — со смехом сказала Марина.
— Вот как! — в ответ рассмеялся Ларсен. — Так ты приехала сюда на слоне и с пачкой индийского чая в кармане?
Раздались громкие аплодисменты и смех зрителей, несмотря на юмор уровня Б.
— Нет! Я прилетела сюда на самолёте! — не согласилась Соколовская.
— Ясно, — сказал Ларсон. — Так ты будешь танцевать индийские танцы? Ну что ж, спасибо большое. А это кто у нас тут? Девушка, у вас такой колоритный вид. Как вас звать?
— Людмила Хмельницкая, — смущённо ответила Арина.
Как только назвала себя, трибуны отреагировали очень громкими аплодисментами, намного более громкими, чем те, которыми до этого встречали Соколовскую. Арину спутать с кем-либо было практически невозможно: у калитки в свете белых прожекторов стояла высокая красивая девушка в чёрных колготках, короткой чёрной кожаной юбке, чёрной жилетке с большим декольте. Чёрные волосы локонами свисают из-под бейсболки, почти закрывающей лицо. Красивые белоснежные руки обнажены, на кистях чёрные ажурные митенки с торчащими тонкими белыми пальчиками, с красивыми ногтями, накрашенными красным лаком.
— И как же звать твою героиню? — с интересом спросил Ларсен.
— Её звать Андреа! — заявила Арина. — Она ходит танцевать и играть на саксофоне в закрытый музыкальный клуб, в котором собираются самые богатые и влиятельные поклонники живой музыки, в котором постоянно выступает настоящий ансамбль. Это место сакральное, обладающее музыкальной магией, и человек, единожды попавший туда, меняется раз и навсегда.