…Тусовку снимал для истории один из телеоператоров, причём на профессиональную видеокамеру с кассетой VHS. Возможно, эта запись когда-нибудь станет раритетной и будет продаваться на аукционе за бешеные деньги… Так же как и зеркало в женской раздевалке ледовой арены, которое именно в это время аккуратно демонтировалось двумя мексиканскими уборщиками из клининг-компании.
Один из американских папарацци, известный в узких кругах Макс Фрайм, представитель популярного жёлтого таблоида The National Enquirer, после того как Хмельницкая покинула раздевалку, скрытно пробрался туда в надежде увидеть что-нибудь этакое и первое, что увидел, — зеркало с надписью, сделанной губной помадой. Очевидно, что это нанесла сама Люда. План созрел мгновенно.
Макс нашёл двух уборщиков, уже начавших мести трибуны, и пообещал каждому по 10 долларов за то, чтобы они открутили зеркало и тайком, через служебный ход, пронесли в его машину. Дел-то: всего-навсего открутить крестовой отвёрткой четыре самореза и осторожно снять раритет, абсолютно никакого труда. Уже через десять минут зеркало, аккуратно накрытое курткой Фрайма лежало на заднем сиденье потрёпанного жизнью и бесшабашным владельцем старого Форда, а вместо него в женской раздевалке зияло непривычно пустое место. Снятой оказалась и дверная ручка, а вот зачем… Да кто б его знал… До кучи, чтоб было. Можно будет выставить лотом с описанием, что её касалась рука Хмельницкой…
…В это время проходил самый интересный и весёлый этап банкета: официальная часть закончена, началась неофициальная, когда каждый что хочет, то и делает. Естественно, на банкете одновременно решалось множество дел: заключались коммерческие контракты, переговоры с тренерами о будущей работе, либо тайное переманивание перспективного фигуриста к себе. Этим занимались уважаемые лица, уполномоченные принимать решения. Они стояли отдельно от общей толпы веселящихся, в самом углу обеденного зала. Вот и сейчас там расположились Олаф Поульсен, Джо Блант, Хью Конрад Грэм-младший, несколько спортивных чиновников из других стран, несколько мужчин, по уверенному виду которых можно было предположить, что это бизнесмены. Они о чём-то разговаривали, смеялись, держа в руках по бокалу с шампанским. Временами к ним кто-то подходил, и компания удалялась в комнату для приватного общения, где ранее обедали Хмельницкая и Соколовская. Теперь в этих приватных комнатах был накрыт ещё один стол, уже с более крепкими и дорогими напитками для особых гостей.
В один из моментов бизнесмены разговорились с мистером Грэмом и Олафом Поульсеном, временами поглядывая на председателя центрального комитета Федерации фигурного катания СССР Валентина Игоревича Шеховцова и лишь иногда на веселящихся Хмельницкую и Соколовскую.
Потом, видимо решившись, мистер Грэм подошёл к Шеховцову, чем вызвал у коллеги сильное удивление: друг друга они, конечно, знали, но шапошно, общались всегда через переводчика и только на официальных заседаниях. Шеховцов английский язык знал прилично, и Тамару Флоте звать не пришлось. Уже хорошо!
— Валентин, здравствуй! — сразу по-демократически скатываясь на «ты», сказал мистер Грэм и протянул руку для пожатия. — Не мог бы присоединиться к нашей душевной компании? Там есть люди, которые хотят поговорить с тобой. Поговорить о важных делах.
Шеховцов посмотрел по сторонам, увидел, что на него внимательно смотрит Быстров, но всё равно согласился. Ему было интересно, что скажут иностранцы.
Когда руководитель советской федерации фигурного катания подошёл к тёплой компании, они все по очереди представились. Там действительно находились двое коммерсантов из-за Америки и представитель федерации фигурного катания из Канады, приехавший на турнир во главе канадской команды.
— Господин Шеховцов, мы хотели бы поговорить с вами о Людмиле Хмельницкой и Марине Соколовской! — сказал один из коммерсантов.
— Слушаю вас, — с лёгким беспокойством ответил Шеховцов.
— Ричард Мэнни, театральный и шоу-продюсер, менеджер и сценарист, — представился один из американцев, средних лет мужчина в деловом костюме. — Я один из ведущих специалистов в организации различных шоу и развлекательных мероприятий. Скажите, возможно ли устроить гастроли Хмельницкой и Соколовской в пределах Соединённых Штатов и Канады?
— И как это будет выглядеть? — осторожно спросил Шеховцов.
К великому сожалению, Валентин Игоревич понимал, что он в таких делах, несмотря на свою высокую должность, не самостоятельный человек. Сам бы он, конечно, дал хоть 10, хоть 100, хоть тысячу таких разрешений, но дадут ли их вышестоящие товарищи из комитета по физкультуре и спорту, ЦК, и самое главное, из КГБ: по крайней мере, раньше такого не было. Вот какой ответ он сейчас мог дать?