Арина посмотрела на гостевую трибуну: там уже почти никого не было, кроме юниоров, оставшихся по нужде: после соревнований танцоров было назначено собрание, на котором должны раздать стартовые номера на короткую программу одиночников и произвольную программу парников и танцоров.
Вся тёплая компания, похоже, убежала на стоянку к автобусу, не стала дожидаться разговора Арины и тренера. Осталось только последовать за ними…
…Пока в городе Свердловске на ледовой арене Профсоюзов проходили такие интересные события, в Москве на Старой площади, 6, в городском комитете КПСС, происходили события не менее интересные, которые, возможно, окажут влияние на многих.
Валентин Игоревич Шеховцов, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР, долго раздумывал, как же провернуть положительное решение Комитета по физкультуре и спорту Советского Союза о допуске Хмельницкой к зарубежным ледовым шоу. Валентин Игоревич справедливо полагал, что это очень положительно скажется на реноме советского фигурного катания в целом, да ещё накануне важнейшего олимпийского сезона. Очевидно, что на товарища Грамова, который наотрез отказался предоставлять это разрешение, можно было подействовать только через председателя Совета министров СССР Николая Ивановича Рыжкова, его прямого начальника. Однако где он, Шеховцов, а где Рыжков? Фигуры совсем разного уровня влияния, и даже разного круга общения.
Однако, естественно, Шеховцов знал обо всех раскладах и тайных течениях в советской номенклатурной верхушке и о том, что Борис Николаевич Ельцин, является протеже председателя Совета министров, и о том, что у него довольно близкие, доверительные отношения и с Соколовской, и с Хмельницкой. Поэтому и созрел вопрос о личной встрече с Ельциным, чтобы обсудить текущие дела. Будучи народным депутатом Московского горсовета, для Шеховцова записаться на личный приём к московскому градоначальнику не составило большой проблемы. Ельцин, благоволивший фигурному катанию, похоже, догадался, что речь пойдёт о чём-то важном. Принял сразу.
— А я о вас, товарищ Шеховцов, даже вспоминал! — заявил Ельцин, расхаживая по своему кабинету.
— Вспоминали? И в каком же ключе? В положительном или отрицательном? — осторожно спросил Шеховцов, пробуя номенклатурный чай с лимоном из стакана в серебряном подстаканнике.
— Исключительно в положительном ключе, понимаешь, — заявил Ельцин. — За последний месяц вы вывели наше женское фигурное катание на очень высокий уровень. От меня лично вам большая благодарность. Ну и, естественно, я догадываюсь, что вы пришли не просто так.
— Не просто так, — согласился Шеховцов. — Когда мы выступали в Америке, Людмила Хмельницкая и Марина Соколовская произвели настоящий фурор на американских, и в целом, на зарубежных зрителей. Они стали буквально плакатами Советского Союза, нашего образа жизни, нашего спорта и искусства. Им тотчас поступило предложение об участии в зарубежном турне, которое состоится в конце весны, начале лета, по Северной Америке, возможно, и по всему миру. У меня попросили подтверждение того, что наши девчонки смогут в нем участвовать. Однако я не имею полномочий давать положительное решение, поэтому обратился к своему непосредственному начальнику, Марату Владимировичу Громову.
— Я думаю, скорее всего, вы получили отказ! — весело спросил Ельцин.
— Совершенно верно, — согласился Шеховцов, недоумевая, чему же веселится Ельцин. — Товарищ Грамов — человек старой закалки, который считает, что советские спортсмены не должны участвовать в развлекательных мероприятиях. Я не добился положительного решения по этому вопросу.
— Вы знаете, девушки обращались ко мне напрямую с этим разрешением, — заявил Ельцин. — И они это разрешение от меня получили. Честно сказать, я не думал, что кто-то будет препятствовать ему. Партия однозначно хочет, чтобы и Людмила, и Марина представляли Советский Союз на всех уровнях зарубежного спорта. А сейчас что же получается, товарищ Шеховцов? Значит, я соврал нашим великолепным спортсменкам! А это очень нехорошо! Хорошо, что вы ко мне пришли и сказали об этой проблеме. Уверяю вас, она будет решена в самое ближайшее время. Тем более, время у нас ещё есть, времени до весны много, и я сумею воздействовать на Совет министров, чтобы получить положительное решение по этому вопросу. Какие-то ещё будут просьбы?