… После сытного ужина в гости пришёл Серёга Николаев и предложил прогуляться по скверу. Погода в этот раз не радовала. Налетели тучи, подул ветер, брызнуло дождём, а потом и сыпануло колючим снегом. Пришлось идти в фойе, посидеть на лавочках. Не подниматься же опять наверх… Чуть поодаль о чём-то шепталась компания хорошо одетых молодых людей, изредка как будто заглядывавшихся на фигуристок. Впрочем, это всё легко можно было объяснить их нынешней популярностью, так что Арина не придала этому значения.
Серёга слегка волновался, да и в целом был невесел, это Арина заметила ещё на обеде.
— Сегодня последний день я здесь, — смущенно сказал парень, — уезжаем на сборы, на пару недель, в Геленджик. Так что вас, наверное, я здесь уже не встречу. Вернусь, вас уже не будет. Хочу сказать, что это… были лучшие дни в моей жизни… Никогда мне не было так хорошо… Очень буду скучать по вам всем. Но в Екатинск обязательно приеду после службы. А может, и раньше. Кто его знает… В жизни всякое бывает…
— Ты что, в Москве не останешься? — с удивлением спросила Арина. — Сюда же очень трудно попасть. А выехать легко.
— Я пока ещё не решил, где жить… — признался Серёга. — Здесь, конечно, ближе к федерации, к большому спорту. Чувствуешь себя в струе активной жизни. Но в Екатинске мама, папа, бабушка, пацаны… Слишком многое меня там сдерживает. А здесь… Я не решил. Год ещё служить. А за это время всё может поменяться. А вам, девчонки, желаю хорошо выступить на чемпионате мира. В Москве вы уже зажгли. Да и вся страна сейчас знает вас. Пусть узнает и весь мир.
После того как Серёга проводил фигуристок до их номера и в раздумье спустился обратно на первый этаж, в фойе, надеясь ещё посидеть в одиночестве, подумать о текущем положении дел и подождать друзей, к нему подошёл паренёк по кличке Кент, которого знала вся общага, и даже вне её. Был он одет в модные варёные джинсы и такую же пятнистую джинсовую курточку, под которой видно белую майку с надписью «New York». На ногах чёрные высокие кроссовки «Адидас».
Был он тоже боксёром, в лёгком весе, и служил в ЦСКА, в спортивной роте. Точнее, делал вид, что служил, потому что в основном отирался в общежитии и в ближайшем ресторане. Однако видели Кента и на барахолке, и у гостиницы «Интурист», и у магазина «Берёзка», где тёрлись спекулянты и фарцовщики. Ходил Кент в модных вещах, часто имел на руках дефицит, деньги, и пользовался большим уважением не только среди таких же прикинутых ровесников, но даже среди командиров и генералов, благодаря которым его служба называлась по-русски «как сыр в масле катается».
Ходили слухи, что парень спекулянт и фарцовщик, да, собственно говоря, это было понятно сразу. Из-за этого многие парни, особенно из провинции, плоховато и немодно одетые, тихо ненавидели его и обходили стороной. Таким же был и Серёга Николаев. Лучше уж ходить в советской спортивной одежде или покупать Адидасы на рынке, чем иметь дело с этим крысёнышем. Лицо у Кента и вправду было узким, с низким лбом, большим вытянутым носом, скошенным подбородком, выступающей вперёд верхней губой, и походило на морду грызуна.
Серёга тоже игнорировал Кента и иногда даже не здоровался, хотя занимались они у одного тренера. Делал вид, что рядом пустое место. Испытывал неприязнь. И вот чего он подошёл? Чего надо этому козлу???
— Хай, Николай! — ухмыльнулся Кент и протянул руку.
Деваться было некуда, и Серёга со скрытым омерзением пожал потную влажную ладонь. Что удивительно, при рукопожатии не почувствовал у Кента мужской силы, характерный для боксёра. Тут же вспомнил, что и дрался Кент так себе. Каким образом попал в Москву из области, казалось большой загадкой. И зачем вообще ЦСКА взял его в спортивную роту???
— Говори, чего надо! — сумрачно сказал Серёга. — Я ухожу сейчас.
— Какой ты занятой, — усмехнулся Кент. — Ладно, сразу к делу. Тут слухи идут, что твои знакомые малолетние тёлки в загранку поедут, в Югославию. Ты поговори с ними, пусть деньжат подзаработают, и им будет хорошо, и деловым людям будет хорошо.