Розетка для магнитофона нашлась только на стенке у двери. Рядом столик, на нём и расположили магнитофон. Левковцев разложил кассеты, нашёл необходимую, вставил в магнитофон, отмотал на нужный фрагмент и включил музыку. Увы, Арина её не услышала в нужный момент.
Всё-таки магнитофон оказался слишком мал для такой большой арены. Выкрученная даже до максимума громкость давала очень слабый звук, который из дальних точек катка почти не был слышен достаточно внятно, да ещё и порождал множественное эхо, несколько раз отражающееся от стен и превращающее музыку в мешанину. Стационарная звуковая система для ледовой арены предусматривала 12 динамиков, расположенных по периметру арены, и эхо от них было минимальным, так как играли они равномерно по всему контуру. Но всё-таки это было хоть что-то.
— Люда! Давай заново! — крикнул Левковцев. — Сейчас я поставлю магнитофон вертикально, динамиком к тебе.
Люда, поёрзав коньками по льду, заняла стартовую позу — правая нога чуть согнута в колене, левая нога отставлена назад и упирается зубцом лезвия о лёд. Правая рука согнута в локте и прикрывает лицо. Левая рука отставлена в сторону и опущена вниз.
Зазвучала музыка, в этот раз более громко. Арина сделала два пируэта, один в качалке, другой в фуэте, подняв руки в овал и прижав правую ногу к левой, после них сделала перепрыжку на другую ногу. Подняв руки в овал, Арина в центре арены проехала полный круг, на цыпочках сделав несколько разворотов «тур шене». После последнего тура, исполнив циркуль, Арина стала разгоняться к левому короткому борту на стартовый каскад.
Развернувшись моухоком на флип, Арина присела на левой ноге. Удар правым зубцом по льду, отталкивание левой ногой, крутка, приземление на правую ногу, быстрый проворот лезвия против часовой стрелки, удар по льду зубцом левого конька, отталкивание правой ногой, крутка, приземление на правую ногу с недокрутом в чирик, соскальзывание с ребра, и… падение. Финиш!
Ещё во время отталкивания от льда на тулупе Арина почувствовала — что-то не так. При отталкивании ребро правого конька скользнуло по льду, и при отталкивании её тело сильно повело в воздухе. В таком положении ось вращения не будет вертикальной, а значит, и приземление не будет успешным. Однако, несмотря на это, она не стала раскрываться для выполнения двойного тулупа: не хватило времени, чтобы принять верное решение.
А дальше было не так хорошо, как обычно: недокрут в четверть оборота, соскальзывание с ребра и падение. Арина неудачно упала на бедро, чуть не ударившись головой. В месте удара бедро онемело, но перелома или других повреждений не было, поэтому смогла продолжить прокат.
Ни о какой остановке музыки даже не шла речь. Жёсткое падение — это тоже опыт, который учит: при любом падении необходимо встать, догнать темп музыки и продолжить прокат в обычном темпе, войдя в привычный ритм. Сохранить лицо, чем можно хоть как-то компенсировать неудачу на старте, которая в фигурном катании бывает достаточно часто.
Но в этот раз компенсировать не удалось. Падение получилось в момент вдоха, и сбилось равномерное движение диафрагмы. Арина «сбила дыхалку», как говорят спортсмены: грудь встала колом. После выезда с каскада в полубильман, должны были быть два красивых пируэта с взмахами руками-крыльями, а потом комбинированное вращение со сменой ноги.
На пируэты Арина зашла с небольшой скоростью, и они откровенно не получились, выйдя корявыми и некрасивыми. После них кое-как вошла в комбинированное вращение со сменой ноги. Вращаясь на правой ноге, она постепенно поднимала левую ногу вбок, в аттитюд, одновременно продвигаясь по льду, но почувствовала, что дыхание не пришло в норму и велик шанс потратить силы, но всё равно запороть вращение, поэтому опустила ногу обратно и продолжила прокат. Минус элемент. Это была уже явная неудача. Одно падение перечёркивало полностью всё. Но надо бороться! Даже сейчас ещё ничего не закончено!
В прокате образовалось окно в десять секунд, которое должно было уйти на вращение, и это окно можно было потратить на отдых. Арина в спокойном темпе сделала несколько дуг в центре арены, активно работая руками, изображая взмахи крыльев жар-птицы, и активно дыша. Почувствовала, что дыхание нормализовалось, и стала разгоняться на тройной лутц.
…— Поразительно! — сказал Ксенофонтов, внимательно смотревший за прокатом Хмельницкой. — Вот это боец! Она уже приучила нас к абсолютно чистым прокатам, но сейчас, когда один элемент пойдёт в минус, а второй вообще не сделан, она не тратит нервы, не психует, не теряет надежду. Она берёт себя в руки, нормализует дыхание и снова вступает в бой.