— Не знаю даже, как дальше жить, столько всего произошло, — всхлипнув, сказала Таня и обняла сначала Арину, а потом Соколовскую.
— А как жить... — словно умудрённая опытом спортсменка ответила Арина. — Так и жить: идти к другим поставленным целям. Сейчас будет время постановки программ, а потом отдых, а потом опять по новой в пекло. Это сейчас тебе кажется, что всё закончено и впереди скука. На самом деле ты ещё плакать будешь, когда летние каникулы закончатся и надо будет опять в тренировки впрягаться.
Таня смущённо засмеялась, вытерла слёзы, помахала подружкам и села в одну из чёрных «Волг» вместе с Ксенофонтовым.
— Поехали и мы, — сказал Левковцев. — Наконец домой, через столько времени отсутствия. Там уже, поди, все мои гаврики обленились.
— Гаврики ваши не обленились, — неожиданно сказал Горелкин. — Мы пошли вам навстречу и утвердили в екатинскую секцию фигурного катания ставку второго тренера-хореографа. Ждёт вас, Владислав Сергеевич, чтобы приступить к работе. Молодая девушка, только что после института, бывшая фигуристка. Так что дела у вас скоро в гору пойдут.
Арина и Соколовская с удивлением посмотрели друг на друга. Да неужели? Очень удивлён был и Левковцев. Он уже совсем забыл, что просил второго тренера к себе в секцию.
— Там ещё вас Редькин может напрячь, — напомнил Горелкин. — Я имею в виду, тоже с какими-нибудь собраниями и торжественными встречами. Сегодня, конечно, навряд ли уже получится, вы устали. А вот завтра может быть. Ну ладно, всего хорошего, если что-то надо, сообщайте. До свидания. Посмотрите и проверьте свои вещи, они должны в багажнике у «Волги» лежать.
Горелкин помахал рукой, дождался, когда фигуристки и тренер проверят наличие своих вещей, и проводил «Волгу», поехавшую до Екатинска...
...Погода на родном Урале, мягко сказать, не баловала. Пока ехали через тайгу и горы до Екатинска, пошёл мелкий колючий снег, смахиваемый дворниками с лобового стекла. Да и в целом, было намного холоднее, чем в Москве, не говоря уж про Словению, где вовсю цвели фруктовые деревья. Здесь же листья ещё даже не думали распускаться, лишь наклюнулись почками, а в лесу почти везде лежал снег, только-только начавший сходить.
Дорога до родного дома заняла чуть больше часа. Всё это время фигуристки и Левковцев молчали, лишь только когда заехали в город, тренер нарушил молчание.
— Завтра приходите в секцию. Часам к 10. Проясним с руководством текущий момент и что нам делать дальше. Я лично за то, чтобы сразу, пока ещё форма не сброшена, поставить программы на новый сезон, а уже потом отправить вас в отпуска. Но не знаю, как на самом деле всё решится.
Естественно, Левковцев не знал, как всё решится. В ситуации, когда он ездил на чемпионат мира и приехал с чемпионкой, он очутился впервые. Раньше в это время он ставил всем программы или решал оставить старые, если они не были отточены до хорошего уровня, а потом с конца апреля отправлял ребят в отпуск до июля. Потом снова начинались тренировки. Как будет сейчас, он не знал. Стоило поговорить об этом с директором ДЮСШОР Каганцевым. Ведь в группе сейчас две спортсменки мирового уровня, и как вести их подготовку к следующему сезону, Левковцев пока слабо представлял. А ведь он тренировал и других фигуристок, в которых ощущался потенциал.
...Сначала завезли домой Левковцева. Тренер забрал из багажника сумку и чемодан, махнул рукой и пошёл в подъезд. Потом завезли Соколовскую. Ей водитель помог занести вещи в квартиру. А потом настал черёд Арины, как самой далеко живущей.
— Далеко ты живёшь, — заметил водитель, глядя на спальный район Рабочий посёлок, белеющий рядами девятиэтажек в 10 километрах от города. — И как ты на тренировку в город ездишь?
Арина вспомнила, как сначала ездила на переполненных, забитых пассажирами автобусах, и даже поёжилась. Ну нафиг...
— Вот так и ездим тут, — ответила она, кивнув на жёлтый Икарус-гармошку, чадящий по дороге.
Только сейчас она со всей полнотой ощутила разницу между заграницей и своей нынешней родиной. Конечно, не хотелось бы говорить, что здесь всё плохо, а там всё хорошо, так как Арина, несмотря на свою мультикультурность, была патриоткой родной земли. Но дело обстояло именно так. Если в Словении город Любляна предполагал больше времени для отдыха и свободного времяпровождения, чему способствовали множество кафе, ресторанов, парков, скверов, лавочек, малых скульптурных форм, красивых фонарей, то Екатинск сразу было видно, что служил лишь для работы и для совершения трудовых подвигов. Город жил лишь для того, чтобы люди работали, и жили ради заводов, чьи трубы было видно с каждого района города и даже с Рабочего посёлка, который находился на относительном отдалении от центра.