Впрочем, участок местности от города до Рабочего посёлка тоже не был пустым, здесь находилась городская ТЭЦ, несколько мелких заводов, перемежающихся рощами из тополей и осинника, в общем, то, что называется промышленной зоной. Даже Свердловск, несмотря на свою насыщенность промышленными предприятиями, смотрелся намного более интересно. Но ничего не поделать, родину, как говорится, не выбирают...
Время уже было за 17 часов, и мама, по идее, должна прийти с работы. Она и пришла. «Волга» догнала её как раз у подъезда. Арина издалека увидела знакомую походку, знакомый бежевый плащ, сиреневую косынку на голове и сумочку в руке.
Дарья Леонидовна услышала, что сзади подъезжает машина по проезду, дала ей дорогу, посмотрев на незнакомую солидную чёрную «Волгу». Арина сидела на заднем сидении, поэтому мама не увидела сразу, что это приехала её дочь. Но когда машина остановилась у их подъезда, материнское сердце словно ёкнуло. Она тут же с интересом и любопытством посмотрела в окно, и точно: там сидела её родная Люся!
Когда машина остановилась, Арина открыла дверь, ловко выскользнула из салона, подбежала к маме и обняла её изо всех сил.
— Мама! Вот и я! — радостно крикнула Арина. — Я же говорила тебе, что сегодня приеду!
— Моя милая... — растерянно шептала Дарья Леонидовна, обнимая Арину. — Я помню, что говорила. Но не думала, что всё будет так спонтанно и неожиданно. Ладно, пойдём домой, а то люди смотрят.
Кроме шофёра, естественно, никаких людей поблизости не было, и смотреть на них никто не собирался, разве что из окна кто-нибудь случайно увидел бы картину этой встречи, но такова уж была привычка мамы. Всегда её люди увидят, всегда ей люди что-то скажут, всегда о ней люди что-то подумают... Дарья Леонидовна чисто по-советски привыкла жить в окружении коллектива и всегда прислушиваться к тому, что он скажет или даже подумает. Её первая мама, Анна Александровна, она же здешняя Анька, никогда такими вопросами не заморачивалась, всегда шла напролом и делала то, что хотела. Дитя перестройки и девяностых годов...
Водитель помог занести вещи в дом, отказался от предложенного чая и уехал. Арина наконец-то ощутила себя дома. Дома! Спустя месяц отлучки. Как всегда, квартира после мест, где она была в течение этого месяца, показалась маленькой и донельзя примитивной, но в то же время и донельзя уютной. Ведь Люда уже успела привыкнуть к ней, к своему уютному домашнему гнёздышку, где всё разложено по полочкам и всё лежит так, как надо.
Переодевшись в домашнее, Люда отправилась на кухню помогать маме готовить ужин, и это простое действие тоже было настолько желанным и почти забытым в свете последних событий, что она от него даже получила большое удовольствие.
— Готовить ничего не надо, — заявила радостная Дарья Леонидовна. — Мне делать всё равно было нечего, я и пельмени налепила, наморозила, и котлет наделала, осталось только сварить и пожарить. А ещё можно рулет испечь с вишнёвой начинкой.
Ничто так не объединяет женщин, как готовка. Пока готовишь, выльешь всю душу...
— Что ты сейчас будешь делать? — поинтересовалась мама, следившая за кастрюлей с пельменями.
— Завтра мне нужно будет сходить в ДЮСШОР, — заявила Арина, раскатывавшая тесто для рулета. — Там скорректируют план дальнейших действий. По идее, сейчас, пока форма не сброшена окончательно, нужно ставить новые программы на следующий сезон, потом, в мае, подгонять дела с учёбой. Это займёт оставшееся время до лета. Летом у меня будет отпуск до июля. А там снова начнутся тренировки. Как сказал руководитель федерации, в конце июля я ещё поеду на сборы в Москву. А потом, в конце августа, состоятся контрольные прокаты тоже в Москве. К этим прокатам уже нужно будет сшить платья к новым программам. Не знаю где. В ателье, возможно...
— И какие ты хочешь новые программы, под какую музыку? — с любопытством спросила мама. — Старые программы оставить не хочешь на следующий сезон? Они же стали такими победными и выглядят как твоя визитная карточка не только в стране, но и в мире.
— Нет! — решительно сказала Арина. — Программы у меня точно будут новые! А какие...
Арина задумалась. С одной стороны, предложение мамы оставить старые программы на следующий сезон выглядело заманчиво. И очень удобно — не надо мучиться и методом проб и ошибок накатывать новое. Но с другой стороны, нынешние программы уже поднадоели: сказать и выразить в этих программах ей было уже нечего и оставалось только повторять знакомые элементы и хореографию. В этом тоже виделся большой минус: неизбежно эти программы и музыка стали бы ассоциироваться только с ней, а застой в фигурном катании подобен проигрышу. Рано или поздно программы надоели бы ей как горькая редька.