Он нашелся в тайной квартире, где я его и оставила. К счастью, спал. За окном светло, а рядом с доктором – недопитая бутылка коньяка. Итак, снова запой, кажется. Ну ладно, теперь, вроде как, у него повод есть весомый, хотя я такое совсем не поддерживаю.
Я присела на край кровати, где спал Женя, и тяжело вздохнула. Интересно, сколько времени меня не было на этот раз? По мне, так я быстренько вернулась. Жаль, календаря на стенах не висит, а Женин телефон на меня не среагирует. Взгляд упал на тумбочку у кровати, а на ней – мой дневник. Открытый! По всей видимости, доктор все же решился его почитать, а теперь вот надо и мне.
Но сначала мне нужно объясниться с Женей, ведь я понятия не имею, на сколько пропаду на этот раз. А то, что Женя спит – так мне даже лучше, проще будет все рассказать. Вернее, написать.
Я отыскала блокнот и ручку, немного подумала и принялась писать:
«Здравствуй, мой любимый доктор! Мне безумно жаль, что все так обернулось. Еще больше жаль, что я даже не знаю, как именно все вышло. Прости, что не сказала тебе такую страшную новость сразу, как узнала. Мне не хотелось тебя расстраивать, мне было страшно. И теперь только я виновата в том, насколько далеко все зашло. Мне нужно было рассказать тебе все до того, как ты пообещал Вадиму вернуть его дочь домой, но я струсила. И сейчас до сих пор боюсь, ведь не сказала тебе самого главного…
Я не знаю, что происходит, но Смерть приказала мне спрятаться на время, а не подчиниться я не могу. Пока меня не будет, к тебе приставят моего коллегу. Не пугайся, он хороший человек, пусть и не живой. Думаю, что он не станет напрягать тебя своим присутствием. Надеюсь, что мне не придется скрываться долго, и скоро мы с тобой встретимся. Пожалуйста, до моего возвращения будь здесь, а потом мы вместе придумаем, что сказать Вадиму. Если нужно будет – я сама с ним поговорю. Женя, прошу тебя, прислушайся к моему совету! Сиди тут и не высовывайся.
Я скоро вернусь, а пока заберу с собой дневник Мари. Кажется, моя память стерта безвозвратно, а мне нужно вспомнить, или, хотя бы, узнать…. Этот дневник поможет мне во всем разобраться, надеюсь. И он по праву мой. Именем Кали меня нарекла Госпожа Смерть, и случилось это совсем недавно, этим летом…
Прости меня, мой любимый доктор. За то, что ничего не сказала. За то, что в моей голове пусто. За то, что по моей вине тебе приходится так страдать…».
Вздохнув, я оставила свое письмо на тумбочке, там, где лежал мой дневник, взяла свою книжку тайн и снова присела на край кровати, залюбовавшись спящим хирургом. Жаль, что я не помню, что чувствовала к нему, когда мое сердце билось. Сейчас-то я испытываю все по новой, и, скорее всего, менее пылко и жарко. Теперь я холодная, поэтому и чувства мои такие же. И жаль, что я не увижу его реакцию на свое письмо, где доктор, наконец, узнает, что я – и есть его Мари. Хотя нет, не жаль. Мне страшно увидеть его реакцию на такую новость. В дополнение к первой, где я призналась, что Мари мертва, все может быть еще более бурно.
В комнате стал проявляться Виктор, а мои плечи опустились. Пора.
- Привет, Кали, - произнес он со вздохом. – Ну и натворила ты дел.
- Она сказала тебе, что случилось?
- Разумеется.
- Виктор, расскажи! – взмолилась я, вскакивая на ноги.
Мой «брат» взглянул на меня с удивлением.
- Ты что, упавший самолет не заметила?
- Да я не об этом, шутник! Что дальше-то было? Что за переполох?
Виктор неодобрительно покачал головой.
- Ох, Кали… некогда объяснять, мне приказано доложить, что тебе пора, а самому остаться с твоим доктором. Как-будто мне заняться больше нечем! – пробормотал он с недовольством.
- А как мне в ад-то попасть?
- Подумай о нем, - пожал плечами Виктор. – Матушка открыла тебе туда двери.
- А они закрыты были? – удивилась я.
- Конечно! Иначе туда бы засасывало всех подряд!
Представляя себе ситуацию, я вздрогнула и прижала к себе свой драгоценный дневник.
- Позаботься о Жене, пожалуйста!
- Это ты себе почитать на досуге берешь? – усмехнулся мой коллега, указывая на книжку.
Я не ответила, а комната стала таять в тумане.
- Позабочусь, Кали, не переживай, - донеслось уже совсем вдалеке.
А потом я оказалась в аду. Хотя помещение на ад не совсем смахивало. Ну, по моим представлениям. Никаких горящих котлов с людьми, никаких обещанных чертей. Да, не спорю, жарковато немного. Из жути: то и дело где-то эхом доносятся крики и стоны мучеников, а передо мной – высокая крепкая фигура в длинном черном балахоне с капюшоном. Лица не видно, и я даже сначала подумала, что это Матушка Смерть меня встречает, но эта фигура покрупнее, да и я не такая значимая личность, чтобы и тут меня Госпожа Смерть встречала.