Итак, если мое убийство было спланированным, то убийца (уж не знаю, сколько их там было) должен был точно знать, что я улетаю в Лондон. Кто был об этом осведомлен? Не о моей мечте, а знал именно точную дату. Кандидатов несколько: отец, подаривший мне путевку в смерть, охранник, который отправился со мной и … Нина. Как ни странно, у меня больше нет подозреваемых. Хотя… ведь есть еще обиженный мной Славик, но о его судьбе ничего неизвестно, да и откуда бы ему было знать о моей поездке? На тот момент он давно уже не работал на папу. Значит, остается только Нина, не папа же. А хотя, ведь можно еще и его «партнеров по бизнесу» брать в расчет. Мало ли, какие у них там были отношения. Но, с другой стороны, зачем убивать дочь того, с кем деньги не можешь поделить? Этим же ничего не добьешься. Ладно, если б меня просто похитили, чтобы так папу припугнуть. Да и зачем было ждать, пока я в другую страну улечу? Нет, моя смерть не связана с папиными делами, иначе меня бы раньше не стало. Тем более что было время, когда я вообще без охраны ходила.
А вот смс с угрозами появились как раз в тот момент, когда Славика только уволили. И что, он обиделся и стал меня так пугать, а потом и вовсе убил? Да нет…. Опять же, если бы он хотел мне отомстить – сделал бы это раньше.
И снова остается только Нина! Ведь, кстати, и она появилась примерно тогда же, когда я и стала получать угрозы в свой адрес. Мы с ней не ладили, я явно ей не нравилась и, возможно, даже мешала. Если Нина любит не моего отца, а только его деньги, то она могла опасаться, что я поставлю ему условие: либо я, либо Нина. А значит, ей нужно было меня убрать. Но, опять же, зачем ждать так долго? Ведь столько возможностей у нее было со мной расправиться! Но хотя… ждать ей, наверное, все же стоило. Ведь вот он, случился идеальный момент!
Когда Мари пропала, никто даже не подумал о том, что ее уже может не быть в живых. Меня то есть. Все тут же решили, что я просто к доктору сбежала, ведь со стороны это так и выглядело. Меня не похищали, а подозрения о связи с Женей у всех уже давно были. И на Нину никто и не подумает! Теперь, даже когда всплывет новость о том, что я мертва, отец решит, что моя смерть – случайность. Но я-то знаю, что случайно люди в гробу живыми не оказываются! А если я расскажу, как меня убили, то и папа задумается! Верно, мне нужно показать ему свой дневник и открыть тайну своей смерти. И посмотреть при этом на реакцию Нины. Уверенность, что без моей мачехи тут не обошлось, с каждой новой мыслью только возрастает. А смс с угрозами… да просто, чтобы лишний раз надо мной поиздеваться!
Вдруг меня осенило. Стоп. Разумеется, Нина не лично меня убила, ведь она осталась в Москве. Кто-то сделал это за нее. Но!!! Ведь о том, что я собираюсь сбежать, никто и не подозревал! И у меня это получилось! Тогда как же мой убийца, отправленный Ниной в Лондон, меня отыскал? Безусловно, он мог за мной следить, но я ведь все-таки смылась! Так, что меня и охранник потерял. То есть, сбегая, я должна была и из поля зрения своего убийцы исчезнуть. Ну, теоретически.
И вот тут возникает вопрос. А сбегала я вообще? Свидетель побега только один – охранник, это с его слов отец и знает всю ситуацию. Кто он, тот человек, которому Вадим снова доверил свою дочь? В моем дневнике о новом охраннике ни слова, только то, что со мной в Лондон летит кто-то еще, и что я собираюсь от него скрыться. Так могла ли Нина быть в сговоре именно с ним, ведь это как раз третий человек из моего списка подозреваемых? Конечно, могла. Но каким смелым нужно быть, чтобы вернуться к Вадиму с новостью, что его дочь «потерялась»? Или даже так: как нужно хотеть умереть, чтобы сообщить это Вадиму, не говоря уже том, чтобы убить его ребенка? Что сейчас с моим новым охранником? Где он? Да, сидя здесь я точно ничего не узнаю.
Вздохнув, я закрыла свой дневник и поднялась на ноги. Потом подошла к двери и снова подергала за ручку. Все еще заперто. Интересно, сколько времени прошло, пока я тут сижу? Как жаль, что Госпожа Смерть все еще не уладила конфликт.
А это значит, что у меня есть время, чтобы подумать о Жене. Наверное, он уже знает, что надоедливое привидение – и есть его Мари. Хм, странно, что доктор этого раньше не понял. Как мне показалось по записям, я и при жизни была с ним такой же. Надоедливая влюбленная девчонка, которой он, почему-то, не смог отказать. Это же я к нему привязалась! Сам доктор никогда бы не сделал первый шаг, наверное. Любил ли он меня? Как жаль, что я не помню, как доктор на меня смотрел, пока я была жива, ведь правда, глаз не скроешь. Если судить по тому, как Женя переживал, когда узнал, что я пропала, а потом, что умерла, то я бы сказала, что он меня до сих пор любит. Но и еще его просто может мучить чувство вины. Тем более теперь, когда он прочитал мой дневник.