— Что тут вообще происходит? — смотрю на Каладриса.
— Дневник! — Охотник крикнул, указывая на книгу в моих руках. — Открой уже дневник, дубина!
— Какой ещё дневник?
Смотрю на книгу в руках. На обложке английскими буквами написано Load Seeker [Искатель Силы]. Чуть ниже русскими — Лодсикер.
[И ведь почерк-то… Один в один, как мои каракули!]
Открываю дневник, а там на первой же странице надпись:
«Нерея, ведь говорил не раз и не два… Мне не нужен мир, где нет тебя! Ни в прошлом, ни в будущем, ни в настоящем».
Чуть ниже шёл уже рукописный текст:
'Привет, я! Если ты читаешь эти строки, значит, план удался и мы смогли спасти Комитет, землян и Нерею, ради воссоединения с которой я всё это затеял.
Михаил Довлатов (Лодсикер),
Первый путешественник во времени'.
Глава 15
Дневник
Междумирье
Михаил Довлатов
«Мне не нужен мир, где нет тебя»… Слова, написанные моей же рукой, почему-то отозвались сильной болью в сердце. Будто я забыл нечто очень-очень важное и не могу об этом вспомнить.
Перелистнув первую страницу, я чуть не порезался о листы бумаги. Она была жёсткой и в то же время бритвенно-острой. Мягкий кристалл или что-то в этом роде.
На новой странице текст тоже был рукописным.
////
Когда погибла Аталанта, скорбели все жители Земли.
[Я не знал… Не знал, как выразить то, что творилось у меня на сердце.]
////
Каладрис, утратив волю к жизни, растворился в Пустоте. Будь Леди Серебряная Луна ещё жива, возможно, Охотник смог бы пережить гибель Аталанты.
[Тот, на кого я равнялся, считая образцом для подражания… Сломался под грузом обстоятельств.]
////
Дуротан сошёл с ума, когда племена орков подняли против него мятеж. Всё то, ради чего сражался великий вождь, ударило ему же в спину. Так в Унии появился «второй Апофис», ведомый лишь жаждой разрушений.
[Тогда я понял… Не всё в мире происходит по велению Кармы. Адепт сам должен выстраивать колонны, на которые сможет опереться, проходя через трудный период жизни.]
////
Габриэль не смог принять себя. Его больше не признавали ни ангелы, ни люди. И не только он. Утратив связь со своим отцом Королём-Торговцем, Монэ Бланш потеряла веру в себя и вернулась во Фронтир.
[Добровольно… Тогда я понял: «Человеку нужен человек», даже если ты эльф или архангел. Всем нам на долгой дороге к высшим рангам нужен дом и тот, с кем можно поболтать на кухне поздней ночью.]
////
Мой горячо любимый дед Геннадий «Язва» сгорел на работе… Так у целителей обычно и бывает. Если в жизни идёт чёрная полоса — мы с головой уходим в свою работу. Сердце старика не выдержало тоски по Варваре… Будь она рядом, он бы выжил.
[На его похоронах я уже не мог плакать… Слёзы кончились. Если бы не Нерея, я бы, наверное, сломался, как Каладрис.]
Нерея…
Нерея…
Моя Нерея…
О господь бог, вселенная и силы, управляющие нашим мирозданием! Я благодарен вам за каждую минуту, час, день, неделю и те годы, что вы дали мне провести вместе с любимой… И я буду ненавидеть вас до конца своих дней за то, что вы её у меня отняли.
Когда Хронос нас нашёл и Нерея погибла… В тот день погибло двое.
[Моё сердце тоже перестало биться.]
Однако тут вмешался случай. Сильная связь со стихией жизни заставляла тело и дальше шевелиться… Не живой и не мёртвый. Я стал адептом, которого Жизнь и Смерть отчаянно пытались утащить под своё крыло.
Они не понимали…
Мне не нужен был мир, где нет моей Нереи.
[Так для Унии перестал существовать Михаил Довлатов. А за Стену вышел уже Лодсикер.]
///
С тревогой в сердце я перевернул ещё одну страницу, но тут дневник в моих руках начал распадаться на куски. Причём обрывки листов стали растворяться прямо в воздухе. Задействовав «Территорию», я попытался «Откатить Время», но тщетно. Книга жила по своим законам, продолжая разрушаться.
— Достаточно! — властный голос раздался за моей спиной.
Я резко обернулся. Тысячеглазый Древний вылез из необычного вида портала, похожего на складку в пространстве. На его семиглазой морде читалось негодование.
— Адепт Довлатов… Или лучше вас называть Лодсикер? — выбравшись из портала, он поправил на себе одежду.
Обернувшись к толпе Высших, Древний щёлкнул пальцами, создавая барьер-полусферу, накрывающий нас с ним. В тот же миг я ощутил, что мы перенеслись в другой хронопоток. Внутри барьера время шло в десятки раз быстрее, чем снаружи.