Что удивительно, хамоватый водитель остановился около храма и, открыв дверь, ломанулся в сторону ближайших кустов… у ворот святого места. При этом мужик бледнел, держась за пятую точку.
— Скверна, выйди вон, — Хомячкович холодно поглядывала на хамло. — Так Лей-Лей любит говорить, отправляя бедолаг в туалет… Так сказать, для искупления грехов.
— Ваше милосердие осталось прежним, — подумал я, слыша крики около церкви. — Кажется, он прямо у ворот церкви штаны спустил… Лопочет что-то в духе: «Не мешайте. Из меня бесы сами изгоняются».
Юджех недовольно фыркнул. У орков обоняние работает сильно лучше, чем у людей. А ветер дует в нашу сторону. Пришлось перейти на другую сторону дороги. Наставница продолжала с любопытством поглядывать на город.
— Может, позвонишь своему другу?
— По ряду причин я выкинул все свои старые телефоны, — честно признался я. — Из всей моей прежней команды Первопроходцев я хочу сохранить контакт только с Циолковским. Во-первых, его тип эссенции это гравитация. Во-вторых, Марк гений-самоучка. В-третьих, даже жизнь среди преступников не испортила его характер. Он своими руками собрал огнемёт из водяного пистолета, баллона с газом и средства для мытья посуды.
Хомячкович, прикрыв глаза, стала принюхиваться к запаху пирожков. Стоящая неподалёку бабуля-торговка улыбалась, успев понять, что Хомячкович станет её клиентом.
— Значит, Циолковский это алмаз, требующий огранки, — наставница открыла глаза. — Давай так. Чистые телефоны у нас с Юджехом есть. Как найдёшь этого Марка, набери нас.
На том и договорились. Сейчас в гостевом режиме я могу телепортировать друзей куда угодно. Для этого надо, чтобы недалеко от точки отправки и прибытия находился алтарь храма Иссу. Либо я сам должен иметь достаточный запас энергии веры.
Алтари заменяют Центры Телепортации в мирах, где есть полубог [10]. Я могу перенести наставницу и Юджеха в домен Иссу, но без интерфейса Первопроходца им оттуда не выбраться. Домену нужен администратор с интерфейсом. Собственно, ради этого я сейчас и прибыл в Дзержинск.
От церкви бегом добрался до городской плотины Дзержинска. Марк упоминал, что его отец работает тут инженером-конструктором… Точнее, работал.
— Уволился Пётр, — прогудел крупный усатый бригадир в телогрейке. Внутри плотины в любое время года царит лёгкая прохлада. — Вчера буквально. Бабы в столовой кудахчут, что Циолковский… Младшой, который… Первопроходцем стал. Свободу мамке и сеструхе купил за коины. Позавчера… Ну как турнир закончился… Пётр сказал, что и ему с сыном свободу дали. Как младшой всё оплатит, так всю семью и вывезут… Завтра то есть.
После объяснений бригадира я всё понял. Видимо, Марк должен в лобби Стены передать оплату коинами некоему куратору Дзержинска. А это можно сделать только первого числа, когда Стена призывает одарённых. Другими словами, Марк со всей семьёй пока находится в Дзержинске.
Семья Циолковских проживала на окраине города в старом бревенчатом доме, стоящем посреди пшеничного поля. Рядом имелся клочок леса в виде нескольких деревьев. Со слов бригадира, здесь раньше жил комбайнёр. Мужик десять лет назад получил свободу, и его дом заняли прибывшие в город Циолковские.
Уже тут, в Дзержинске, Марк пошёл в шестой класс школы. Другими словами, парень видел и знает, что такое жизнь на воле. Здесь, в Дзержинске, родилась Света Циолковская — младшая сестра Марка. Здесь он закончил школу, поступил в институт и пробудился как одарённый.
Обо всём этом я думал, стоя недалеко от дома Марка. Внутри чувствовались ауры трёх живых существ, но никто из них не был одарённым.
[Марка нет дома,] — оглядевшись, я нашёл дорогу, ведущую через пшеничное поле в сторону города. — [Он пройдёт где-то тут.]
Найдя неподалёку от дороги камень, я примостился к нему и стал ждать. Неожиданно пришло сообщение от наставницы:
«Отключи телефон. Местные проводят триангуляцию сигнала всех номеров, не входящих в городскую сеть заключённых. Пирожки прям огонь! Мы с Мудрейшим выкупили все запасы».
Вместо отключения телефона я закинул его в личное хранилище. Оно экранировано от всех сигналов.
Циолковский появился минут через сорок. Парень спокойно шёл по просёлочной дороге в сторону дома. Подойдя к приметной каменюке, Марк остановился. Я сменил свою внешность на Михаила Довлатова, которым был всю свою прошлую жизнь. Узнать во мне Макса Граута теперь мало кто способен.