— Курлык, — Пшик почувствовал, что сердце забилось чаще. — Ответ: снова «не все»?
Небеса снова взяли паузу. В этот раз уже на двадцать секунд.
— Ответ: семь базовых стихий. Как думаешь…
Облако тьмы перед голубем-мимиком начало тускнеть, сливаясь с фоном буферного пространства.
— … Сколько стихий представлено во Фронтире, находящемся ещё дальше от Унии? — голос Небес стал веселее. — Дам подсказку. Испокон веков Фронтир использовался как место ссылки для ишвар [9] и полубогов [10], нарушивших законы Древних. С ма-а-аленькой поправкой! Мой коллега Законознатец ссылал во Фронтир только тех адептов [9–10], что получили «пожизненный» или «смертный» приговор.
Курлык встрепенулся, захлопал крыльями… Тёплые края? Птичий рай? Как же!
— Курлык, ни одной?
Прошла минута. Голубь уже весь извёлся от неизвестности, а Древний всё никак не отвечал. Облако тьмы перед Пшиком почти исчезло.
[ Время! Видимо, прямо сейчас ЭТО буферное пространство отдаляется от Унии,] – от догадки, расставившей всё по своим местам, по спине Пшика забегали мурашки. — [Вот почему Древний говорит всё медленнее и медленнее. Чем дальше я от Стены, тем больше времени Небесам нужно для ответа.]
Прошла ещё минута, затем вторая, и, наконец, Небеса снова заговорили.
— Ответ: «Ни одной и в то же время все и сразу», — облако тьмы почти слилось с окружающим фоном буферного пространства. — Существо Пшик. Времени почти не осталось. Дальнейшее продолжение диалога невозможно. Ввиду этого нюанса, я дам вам совет без указания пути к нему. «С умом используйте своё право на первое преображение. Второго шанса у вас может уже никогда не быть».
*Блык*
В следующий миг Пшик очутился уже в мире Фронтир в виде бесплотного духа. Ввиду того что он бывший сотрудник Стены, голубю-мимику дали аж целый час на поиск нового обличья. Пшик не был против.
[Нужно что-то летающее и небольшое,] — Пшик по привычке махал крыльями, порхая по округе. — [Я не смогу управлять крупным телом. А по земле не всегда можно сбежать. Уж лучше крылья! Так у меня будет больше шансов на выживание.]
Как назло, Пшик очутился на промышленной свалке. Где-то вдали — на самой линии горизонта — из порталов сверху падали целые горы хлама. Старые автомобили, бочки, строительные балки — чего там только не было. Даже труп гигантского осьминога нашёлся.
Сколько Пшик не крутил головой, ему никак не удавалось увидеть местных птиц. Не было даже пресловутых летучих мышей или падальщиков. Вообще никого! Тем временем от часа, данного Небесами на поиск нового обличья, осталось меньше половины.
В отчаянии Пшик начал летать по округе, ища признаки хоть какой-то разумной жизни. За десять минут до конца срока мимику удалось найти посёлок людей, живущих под большим городским куполом. Полусферу, диаметром в полкилометра, аборигены собрали из вездесущего мусора.
Недалеко от врат, ведущих в недра города, Пшик заметил бродячих торговцев… И о чудо! Клетку с крупным попугаем. Здоровенный клюв, цветастое оперенье, тело размером с кошку.
[Идеально!]
Сняв слепок с духовной оболочки попугая, Пшик отлетел от города подальше. Заняв укромное место, мимик принялся за преображение. Шли последние минуты от срока, отпущенного ему Небесами.
Час спустя на арматуре под навесом, находящимся у расчищенной дороги, сидел уже не голубь, а упитанный попугай Пшик.
[Крылья подрезаны?] — понял мимик, проверяя своё новое обличье. — [Тьфу ты! Теперь понятно, почему птица спокойно сидела в клетке. Ладно, это мелочь. Сейчас подправим.]
Пшик напряг всю доступную ему Власть, пожелав, чтобы тело изменилось. Мимик он или кто! Но… Ничего не произошло. Вообще ничего. Приняв форму, скопированную с попугая в клетке, плоть более меняться не желала. Да и с маной творилось что-то странное. Казалось, во Фронтире её вообще нет.
Борясь с подступающей паникой, Пшик на основе собственных ощущений провёл замеры магофона.
[Десять процентов от минимума? Нет… Один! Один процент,] – волна паники всё же добралась по Пшика. — [О Древние! Да тут же практически нет маны! Вот почему из Фронтира никто не возвращается.]
Десять дней спустя
Пшик сидел на всё той же арматурине под навесом, пытаясь придумать, как жить дальше. С подрезанными крыльями он не мог летать… Не мог охотиться ради добычи пищи. О мане и тем более эссенции Жизни в реалиях Фронтира можно даже не мечтать.