Брать? Однозначно брать! Телепортацию Бланки лавка оценила в семьдесят баллов. А тут речь о цене в пять раз больше.
Положив примеченный товар на кассу, я сразу обратил внимание на стенд, стоящий рядом с куклой. Там в прозрачной пластиковой коробочке лежала простая на вид иголка. Надпись на этикетке гласила: «Способность „Компас“. Двадцать баллов».
А почему бы и нет? Я уже несколько раз оказывался в ситуации, где подобной мелочи сильно не хватало. Положив коробочку с иголкой на пистолет и пульки, я повернулся к кукле.
— Беру это.
— Ну и бери! — девчушка фыркнула.
— Чек выдашь? — смотрю с улыбкой. — Вдруг захочу возврат оформить?
— Фи! — кукла надула губки и отвернулась. — Грубиян! Я всё маме расскажу.
Пока я подтрунивал над девицей, товары попросту исчезли, а я сам ощутил изменения в духовном теле.
Достав револьвер из Хранилища, обратил внимание на корпус. Оружие стало массивнее. Ствол удлинился на пару сантиметров, а сталь приобрела воронёный оттенок. Калибр патронов увеличился до стандартов Магнума. Вытащив один такой из барабана, я прикинул вес и ёмкость пули по эфиру.
[Потянет на зачарование плетениями вплоть до ранга магистра [4].]
В бою пуля летит во много раз быстрее, чем техника, созданная из эфира. Если правильно провести зачарование, каждый выстрел будет по мощности сопоставим со взрывом авиационной бомбы.
Закончив разбираться с покупками, я покинул лавку. Способность «Компас» отчего-то крутилась, не давая понять, где именно расположен север.
На улице Сейгри сразу подошёл ко мне.
— Зачем ты это сделал? — ангел нахмурился, тряхнул головой и добавил. — Точнее… Как ты понял, что твоё участие в команде скоро навлечёт беду?
— Опыт, — я пожал плечами. — Ишвар, полубоги, Великие Сущности [9–11]… Они мыслят вещами и проблемами, которые простым адептам и не снились. Мы же участвуем в соревновании Древнего Божества [12], ответственного за равновесие. Так же, как ты, Сейгри, ощущаешь дискомфорт из-за дисбаланса сил в команде, так и Равновесие [12] ощущает МОЁ присутствие.
Несколько секунд ангел о чём-то напряжённо думал.
— Выходит, не разойдись мы здесь, и реакция Весов [12] раздавила бы всю команду.
— Были бы… пострадавшие, — ответил я корректно. — Теперь же всё в порядке. Я сделал себя переменной, вынесенной за скобки уравнения. А у вас осталась фора в трое суток.
Тепло распрощавшись с ангелом и его командой, я занял место у одного из деревьев, стоящих на опушке леса. Ребята дошли до края поляны и там исчезли во вспышках телепортации.
[Придётся куковать тут трое суток, пока другие участники добираются до четвёртого этапа Гонки,] — зевая, ищу, где прилечь поудобнее. — [Вот и хорошо. Отосплюсь, раз уж выдалась возможность.]
Глаз в очередной раз зацепился за неправильность, творящуюся в небе. Там облака вдруг стали двигаться быстро-быстро. Ощущение, будто вижу видео на ускорении в десять раз.
[Вот ведь… Равновесие [12]. Оно специально ускоряет время в буферной зоне с лавкой, чтобы я не успел отдохнуть.]
Скорость течения облаков всё нарастала и нарастала. Десять раз, двадцать, пятьдесят… Сто раз. Даже под «Ускорением» мне с трудом удавалось разобраться с тем, что творится в небе. Оттенки туч стремительно меняли друг друга.
— Братан! — раздалось вдруг в шаге от меня.
Поворачиваю голову, а там Валера с Настей.
— Ух-х-х, напугал, — шутя хватаюсь за сердце. — Вы здесь какими судьбами?
— Так это, — Валера оглядел полянку. — Все наши союзники отправились материки Земли перетаскивать. Сидят себе на месте, Истоками [9] гудят. Ску-у-учно! Никто в Стену не пошёл. Тётя Хомячкович вся как на иголках. Причёску зачем-то решила себе сделать. Хех! Вот мы с Настей и решили к тебе зайти.
Находясь в лёгком недоумении, указываю на небо.
— Валер, а ваше присутствие никаких местных правил не нарушает? Гонку ведь курирует Древнее Божество [12].
— Да не-е-е, — Бровастый тихо хохотнул. — Братан, да я бы ни в жизнь тебя так не подставил! Батя сказал, что ты один в буферной зоне вторые сутки сидишь. Здесь камеры не работают. Тебе скучно, нам скучно. Вот мы и решили в гости зайти.
Что-то в поведении Валеры неуловимо изменилось. Обдумать эту мысль помешала резко открывшаяся дверь лавки. Косяк аж хрустнул от чьего-то мощного удара.
— Уходите! — пропищала фарфоровая кукла в белом сарафане, стоя на пороге. Упёрла кулачки в бока, надула щёки. — Вам нельзя тут находиться. Я всё маме расскажу!
— Бе-бе-бе! — передразнил её Бровастый и показал язык. — Маменькина дочка. А мы вот возьмём и не уйдём.