Вспышка на солнце в одно мгновение убила всех инсектоидов. Выжили только безмозглые черви, прятавшиеся в почве. Следом цикл жизни снова запустился. В этот раз все живые существа на уровне генетической памяти несли в себе знания о пережитых катаклизмах.
[Учится на своих ошибках? Не-е-е, так неинтересно. Есть ведь орки!]
Я снова помог жукам-носорогам стать доминирующим видом на планете, сразу активировав их генетическую память. Круто ведь! Орки похожим образом быстро адаптируются, путешествуя из мира в мир.
[Хи-хи! Только мою дочку такому не учи,] — услышал я весёлый девичий смех где-то рядом.
Стоило обернуться, как голос донёсся совсем с другой стороны.
[Настя сама должна до всего дойти. Хи-хи… Скажу по секрету. Взрослые Божества тоже чему-то учатся у своих деток.]
…
Мир вокруг снова изменился. Вокруг царит всё та же темнота Диалогового Пространства. Мы с леди Смертью сидим за одним столом. Дама одета в приталенное чёрное платье. На голове шляпка с вуалью, закрывающей лицо.
— С тобой и самой Жизнью [12] мы одной стихии, — Смерть лукаво улыбнулась из-под шляпки. — Потому мне проще помочь тебе с огранкой, чем другим. Смотри, Довлатов!
Перед глазами стали проноситься последние минуты жизни смертных. Вот старик прощается с семьёй. По щеке его катится слеза. Боец на поле боя обнимает еле дышащего собрата. Грусть, тоска и читающееся между строк ощущение незавершённых дел. Посадить сына, родить дерево… Тьфу! Как-то скучно смотреть это чёрно-белое кино. А именно так Смерть и видит мир.
Так и сидя за столом, пафосно закидываю ногу на ногу. Затем, активируя аспект, и сам становлюсь Смертью. Теперь уже две Смерти сидят за одним столом.
Проходящий сквозь меня поток картинок наполняется новым смыслом. Всё тот же старик, лёжа на смертном одре, плачет… Вспоминая последних трёх баб в деревне, которых не успел затащить на сеновал.
Боец на поле боя обнимает едва живого собрата… И шепчет тому на ухо: «Не смей сливаться, братан! Сейчас рассольчику бахнем, и всё будет ок. Нас сегодня ещё в бельдяжках ждут».
Сидящая со мной Смерть прекрасно поняла суть увиденного. Вопрос не в том, где и как человек встретит свой конец, а сколь ярко он прожил отпущенные ему годы.
[Довлатов… Твой взгляд на мир с каждым разом становится всё краше,] — смутившись, леди в чёрном поправила локон выбившихся волос. — [Пусть век твой будет долог, а судьба красива. Эх-х-х! Завидую я твоей Нерее. Такого мужика себе забрала.]
Темнота накрыла столик с леди Смертью. В следующий миг декорации снова сменились.
Я видел «ветерана Довлатова», отправившегося в аномалию рода Лей, и ощущал, сколь вырос, став целителем-архонтом [6]. Видел авантюриста-учителя [3], забравшегося в Корректор при мире Земли. Дракона и старшего магистра [5], отправившегося учить мартышек короля Ву Конга.
Всё те же весы, и я стою на одной чаш. Равновесие взвесило все мои достижения на пути адепта. Намёк был очевиден: целитель-абсолют [7] Довлатов «весит» больше, чем все его предыдущие достижения.
Бум!
На мою чашу весов с грохотом прилетел мешок с надписью «Покорение Фронтира». Затем ещё один, потяжелее, с табличкой «Контракт с Корпорацией». Едва не сломав весы, сверху упал целый палет с мешками. На этикетках имелась корявая надпись «Спасение материков Земли».
[О-о-о! Вот и мои заслуги на ранге архонта пошли в зачёт.]
От натуги весы начали скрипеть, но ранг абсолюта [7] всё никак не поддавался. В этот момент сверху на мою чашу весов упало пёрышко с биркой «Победа в Больших Гонках».
Смотрю на это представление, а в голове так и вертится.
[М-да-а-а. Мама Гали знает толк в пафосном появлении.]
Едва перо коснулось моей чаши, как баланс весов начал выравниваться…
В следующий миг окружающий мир снова изменился. Исчезли чаши и весы, а у меня в груди зародилось стойкое ощущение, что рубикон пройден. Я абсолют [7]… В духовном теле уже начал разворачиваться новый слой. Где-то на уровне мыслей шевельнулся Мультик. Аспект также получил какое-то усиление.
Декорации и ощущения снова изменились. Я осознал себя сидящим на упавшем дереве около костра. Вокруг темнота. Ни черта не видно. На камне, напротив, сидит она… Матерь Чудовищ. Всё тот же балахон с чёрным провалом вместо лица. Матерь поглаживает Пинг-Понга. Броненосец урчит от удовольствия.