Гладиаторские бои продолжили фракийцы — две пары, которые боролись на сиках — кривых мечах, защищаясь маленькими круглыми щитами-пармами. Но парни оказались настолько робкими, что в страхе причинить друг другу вред только танцевали кругами да поднимали столбы пыли. Император зевал, публика выкрикивала оскорбления и угрозы:
— Если вы и дальше будете спать, мы просидим тут до вечера!
— Шевелитесь, сони!
В конце концов пришлось послать за служителем, секшим рабов, который так долго ударами бича натравливал трусливых борцов друг на друга, пока те не изъявили готовность драться насмерть.
Восторженными криками приветствовали эсседариев, сражающихся на боевых колесницах. Все они были вооружены длинными мечами, которыми на ходу пытались столкнуть своих противников на землю, ранить их или перерубить поводья. Этого было достаточно для победы, и до убийства дело, как правило, не доходило.
Поскольку между сражениями выступали фокусники, акробаты и канатоходцы, игры затягивались почти до ночи. Калигула никогда не досиживал до конца, но к последней битве с сетями неизменно появлялся снова.
На арене появились ретиарий, который держал сеть и размахивал тяжелым бронзовым трезубцем, и мирмиллон — гладиатор в галльском вооружении с изображением рыбки на острие шлема. Их сражение напоминало борьбу рыбака и его добычи, причем ретиарий пытался набросить на мирмиллона сеть, чтобы он запутался в ней и не мог больше сопротивляться. Тот же делал все, чтобы этого не случилось, отбиваясь коротким мечом. Силы были распределены поровну, и борьба была настолько увлекательной и напряженной, что свое искусство демонстрировала только одна пара.
На этот раз победу одерживал ретиарий, потому что его добыча уже наполовину запуталась в сети, и теперь мирмиллон пытался помочь себе трезубцем. Он, как бешеный, работал мечом, надеясь разрубить сети, но у него ничего не получалось. Это, конечно, вызвало всеобщий смех, поскольку пойманный в шлеме набекрень так отчаянно барахтался, что являл собой по-настоящему жалкое зрелище.
Метатель сетей светился от радости, предвкушая свою победу. Один удар трезубцем, и противник должен был беспомощно рухнуть на песок. Но и другой так храбро и честно сражался, что завоевал симпатии многих зрителей. Поэтому все смотрели на императора — он должен был решить судьбу сражающихся.
— Хорошие борцы стали редкостью, — прошептал Клеменс ему на ухо, — на следующие дни понадобятся еще.
Калигула кивнул и поднял палец вверх. Театр взорвался неистовыми аплодисментами, и даже ретиарий почувствовал облегчение, ведь побежденный был его другом, с которым они часто тренировались. Он помог мирмиллону выбраться из сетей, они подняли руки в знак приветствия и по кровавому песку зашагали прочь с арены.