Единственным удовольствием оставалась охота на нарушивших закон об оскорблении императорского величия, и Макрон показал себя отличным охотником. Но стоило отрубить одну голову, как у крамолы тут же, словно гидры, вырастали две новые.
Как они извивались! Они клеветали, обвиняли и доносили друг на друга. Иногда кара настигала клеветника, иногда того, на кого клеветали…
— Но всегда виновного! — неожиданно прокричал император, чем очень напугал слугу, принесшего ему кубок с вином. — Что это?
— Вино, император, которое ты приказал принести.
Тиберий попробовал и скривился.
— Сюда, кажется, добавили уксуса. Принеси другое! Соррентийское!
Постепенно императору стало казаться подозрительным, что Гай и Макрон, которые должны были следить друг за другом, не сообщали ничего дурного. Он насторожился и приставил к ним шпионов, но и они не рассказали ничего нового, что Тиберий воспринял как доказательство их особенной ловкости. Он должен был оказаться хитрее, как это было всегда. Дни напролет ломал император голову, как заманить обоих в ловушку, ведь в том, что эти двое что-то замышляли, он не сомневался.
Может быть, Макрон и правда честен? Верный солдат, который добросовестно выполняет свои обязанности. Но мысли Гая Цезаря были для Тиберия очевидными: внук много лет дожидается его смерти. Император зло усмехнулся.
— Ему еще долго ждать! Я здоров. Может, было бы лучше покончить с Макроном и Калигулой и заменить их новыми достойными мужами. Но где таких взять? Едва люди получают должность, как тут же хотят большего, едва одаришь их своим доверием, как они уже готовы предать и оболгать тебя. А что если Гай и его приверженцы успели переманить на свою сторону весь сенат?
Тиберий почувствовал, как изнутри поднимается леденящий холодок. Возможно, убийцы уже в пути? Император выпил кубок соррентийского, которое, как ему показалось, по вкусу тоже напомнило уксус. Что делать? И тут неожиданно, как вспышка молнии, пришло решение. В Рим! Он должен немедленно отправиться в Рим, предстать перед народом и сказать:
— Я ваш император и повелитель, жив и помню о вас. Или вы забыли, как после пожара я раздавал помощь всем пострадавшим из собственного кармана? Ваш император всегда рядом, когда вы нуждаетесь в нем.
С таким словами он обратится к римлянам, а потом выступит перед сенатом и потребует отчета. И все станет ясно.
Идея оживляла и вселяла восторг. В Рим! Как раз сейчас наступил нужный момент.
«Не поступай я всегда правильно в нужное время, меня бы уже не было в живых», — довольный собой подумал император и велел позвать Тразиллия. Тот не замедлил явиться.
— Приветствую тебя, император!
— И я приветствую тебя, астролог!
Тразиллий сразу заметил, что его высокочтимый друг пребывает в прекрасном расположении духа. Возможно, он соскучился по ученой беседе.
— Друг мой, подними свой ученый взгляд на небо и скажи, благоприятны ли ближайшие дни для путешествия.
От удивления Тразиллий не сразу смог выговорить.
— Путешествия? — выдавил он наконец.
Тиберий кивнул.
— Я еду в Рим. Пора навести порядок. Я долго откладывал, но сейчас, похоже, настало время.
— Хорошая мысль, мой повелитель. Я сейчас же примусь за работу. Должен ли я сопровождать тебя?
— Разумеется! Я не могу отправиться в дорогу без своего астролога.
Затем он приказал позвать Макрона.
— Пусть Гай возвращается из Рима! Обратно мы вернемся вместе. Я хочу, чтобы во время путешествия вы оба находились рядом со мной.
— Будет исполнено, император!
«Наконец, — подумал Макрон с облегчением. — Наконец он сдвинется с места. Скоро пробьет наш час. Калигула обрадуется новости».
Калигула жил в Риме во дворце Августа, поскольку сестры после замужества покинули его стены. Для своей жены Юнии Клавдиллы он велел пристроить отдельное крыло, но заходил туда редко. После свадьбы он несколько раз навещал Юнию только в порядке выполнения долга и без всякого удовольствия. Теперь законная жена была беременна, и Калигула ограничивался визитами вежливости. Большую часть времени он проводил у Невии, которая ему, правда, тоже порядком надоела, но Гай не хотел сердить женщину, пока цель не была достигнута.