И народ, и сенат, и армия ждали смерти старого Тиберия.
У Кассия Хереи была еще одна причина для беспокойства и нетерпения. Он взял большой заем, чтобы наконец переехать в свой собственный дом, и теперь и Марсия очень гордилась их жилищем в Транстибериуме, хотя сад был маленьким, а долги такими огромными, что Херее иногда казалось, что крыша вот-вот рухнет под их тяжестью.
Но жизнь стала теперь совсем другой. К дому была подведена вода, имелся туалет, а Марсия могла отдыхать в собственном саду.
Ее счастье и радость детей восполнили все неудобства, которые повлек за собой заем. Правда, благодаря императорскому указу проценты были небольшими, но все уже давно забыли, кому были этим обязаны.
9
Император не хотел привлекать внимания к своему путешествию. Тиберий ненавидел любопытство плебеев и с отвращением и опаской относился к толпе. С другой стороны, он не мог плыть на простом паруснике. Подготовили императорский корабль — трехмачтовое судно, богато украшенное резьбой и позолотой. На пурпурном парусе красовалась вышитая золотом римская волчица. Роскошный корабль, на котором плыл император, сопровождали четыре быстроходных парусника с преторианцами.
Целыми днями дул сильный ветер, и судно продвигалось к цели очень быстро. Тиберий, которому морские путешествия никогда не доставляли удовольствия, приказал пристать к берегу в следующей же гавани. Они остановились в Антии, древнем городе — последнем поселении, которое сдалось власти Рима. Победа была одержана в морском сражении, и остатки кораблей тогда выставлялись на форуме. Во времена императора Августа Антия превратилась в любимую летнюю резиденцию богатых римлян. Тут владели виллами Цицерон, Лукулл и Меценат. Здесь двадцать пять лет назад появился на свет Гай Цезарь, и теперь он воспринял остановку в Антии как добрый знак.
Императору, судя по всему, было очень плохо. Он покинул судно, опираясь на руку Макрона, сгорбленный, шатаясь и обливаясь потом, но изо всех сил пытался не подавать вида, что скверно себя чувствует, и даже отпускал жалкие шутки.
Калигула обеспокоенно спросил:
— Не хочешь ли ты немного передохнуть, достопочтенный отец?
Когда их могли слышать другие, он часто обращался к своему приемному деду доверительно, называя его отцом.
— Я хочу продолжить отсюда путь по суше. Не переношу качки! Мы переночуем здесь и завтра на рассвете отправимся в Рим, — ответил Тиберий.
Управляющего императорской виллой едва не хватил удар, когда в дом вошел Тиберий со своей свитой. К приему высокого гостя ничего не было готово, но Калигула успокоил слугу.
— Непредвиденная остановка. Император плохо себя почувствовал, и нам пришлось прервать путешествие морем. Тебе как старому преданному слуге я скажу: он очень плох; такой длинный путь не под силу восьмидесятилетнему старцу. Но этого никто не должен знать.
Польщенный доверием Калигулы, управляющий успокоился, но Гай просто подстраховался; было неплохо иметь нескольких доверенных лиц, которые смогли бы потом подтвердить плохое состояние здоровья императора.
Кубок вина быстро восстановил силы Тиберия. Он шутил с Тразиллием и своим врачом Хариклом, а когда тот по привычке хотел пощупать его пульс, император заявил:
— У меня все в порядке! Я чувствую себя превосходно, и мне не нужен врач.
Чтобы продемонстрировать свое отличное самочувствие, Тиберий сам наполнил кубок вином, и рука его при этом почти не дрожала.
— Это уже четвертый, — предупредил Харикл. — Может, тебе сегодня следует проявить большую сдержанность?
— Почему же? Я здоров, а лишний кубок вина мне никогда не вредил. Кстати, хочу напомнить тебе одно изречение: «В присутствии врача все полезно».
Харикл рассмеялся, Тразиллий хмыкнул, а Калигула посмотрел на императора с наигранной обеспокоенностью. Потом он разыскал Макрона, и они вышли в сад.
— В этом доме я родился, поэтому здесь ничего предпринимать не стану.
Макрон удивился.
— Ты суеверен? У нас осталось не так много времени, завтра отправляемся дальше, в Рим.
— Я разговаривал с Хариклом. Он полагает, что это временное улучшение, в действительности императору осталось недолго.
— Ты считаешь, нужно выждать?
— Зачем рисковать, если природа сама возьмет на себя сей труд?
— Я подчиняюсь твоему предложению, но у меня есть опасения.
— Все будет как надо. Я чувствую это.