Юрас окинул поляну внимательным взглядом, а затем вышел за пределы круга, встав чуть в стороне от меня. Развернувшись лицом к дому, он поднял руку с зажатой в ней палкой и нараспев произнес несколько слов, звучавших смутно знакомо, но совершенно непонятно. Более-менее разобрать удалось только последнее: «Сварожич». Правда, не то чтобы я понимала, зачем оно здесь. По мифам мне известен был только Сварог – бог-кузнец, выковавший людям солнце.
- Ступай оттамо, - махнул мне Юрас, предлагая отойти подальше.
Я сделала шаг назад, и в ту же секунду все огоньки, прежде висевшие в воздухе, устремились в круг. Маленькими рыжевато-алыми звездочками прочерчивая небо, они впивались в дерево, грызли его и множились. На какое-то мгновение мне показалось, что вот-вот на поляне снова станет темно, но этого не произошло. Пламя стремительно разгоралось на дровах и ветках, завораживающе танцевало по стенам и крыльцу, подбиралось к крыше, с каждым новым участком становясь все больше и мощнее.
Но несмотря на огненное безумие, разворачивавшееся у меня перед глазами, каждая искра словно бы знала свое место. Ни один язычок пламени не предпринял даже попытки выйти за очерченную Юрасом границу, хотя она отнюдь не казалась мне непреодолимой. Деревья по-прежнему время от времени покачивали ветвями от дуновения ветра, но огонь никак на него не реагировал. Лишь сидел внутри очерченной ему площадки и смирно пожирал все, до чего мог дотянуться, прямо как образцовый сторожевой пес на привязи у своей конуры.
Небо заволокло дымом, плотный столб которого поднимался вертикально вверх. Магия, не иначе. Как и то, что в воздухе приятно пахло костром. Слышался стук и скрежет, время от времени что-то щелкало и будто бы ломалось. Дом Верлиоки застонал, а затем крыша с протяжным гулом обвалилась, погребя под собой все его секреты. Лишь печная труба осталась торчать потемневшим от копоти перстом, укоризненно грозившим небу. Во все стороны вылетели мириады ярких искорок, но они тут же опали вниз, устремившись на подмогу своим товаркам.
Я в очередной раз потеряла чувство времени, засмотревшись на представшую передо мной ужасающую красоту первозданной стихии. Неспроста многие народы особо почитали огонь, ставя его наравне со многими своими богами. И если уж хорошенько подумать, прослеживалась определенная логическая связь между Сварогом и Сварожичем, который, судя по имени, был его сыном. Кто может быть связан с огнем ближе, чем кузнец?
А потом в какой-то момент всё закончилось, и посреди черного выжженного пятна на поляне осталась только печь, раскаленные камни которой чуть светились. Пламя же, пройдясь по углям в последний раз, собралось на границе круга перед Юрасом.
- Благодарствую, Сварожич, - отвесил тот огню низкий поклон. – В добрый путь.
Послышался забавный звук, словно кто-то невидимый фыркнул, и угли окончательно потухли. Вместе с этим стало заметно, что обступавшая нас прежде темнота пропала. Небо над верхушками деревьев начинало светлеть, а нежный утренний ветер почти развеял последние запахи гари.
Ночь, подарившая мне столько тревог и открытий, бледнела, уступая место новому дню.
6
Мое первое утро в новой жизни было прекрасно. Мягко светило теплое солнце, золотистым бликам которого я радовалась, как ребенок, повсюду разносились жизнеутверждающие птичьи трели. Легкий ветерок лениво шелестел листьями берез, едва тронутыми осенней желтизной, изредка прокатывался мягкими волнами по верхушкам полевых трав на опушке, где мы с Юрасом, выбравшись из леса, расположились отдохнуть.
Честно говоря, только здесь я смогла дышать полной грудью. Несмотря на все уговоры, до этого мой разум немного бунтовал при мысли о том, что вокруг именно то время, когда происходили все известные мне сказки и былины. Именно отсюда брали свое начало легенды и мифы, здесь крепли и развивались некоторые праздники и традиции.
Но мыслила я по-прежнему трезво. А стоило обежать глазами залитый солнцем светлый березняк, который пришел на смену той мрачной чаще, с которой я начала свой путь, и в душе воцарился покой. Только растирая между пальцами чуть шероховатый листок и ощущая на лице нежную прохладу ветра можно ощутить, что реальной была не только недавняя опасность, но и все вокруг меня. Что приятно, ведь оказавшись вдали от всего привычного, от всех, кто был мне знаком, я могла опираться только на свой рассудок и чутье.