Виктор и Кристина приехали по вызову мальчика. Точнее, он позвонил в полицию, а те набрали им двоим, попав на их волну случайно. Вот и приехали они в Оршу. Открыла дверь им мама мальчика, слышавшая про фонд. Но с порога стала все отрицать.
— Послушайте, я ничего не буду делать с вашим сыном. Никуда не увезу его! Всё, что мне нужно — взять показания. А если вы хотите защиты, мы вам ее предоставим!
— Вы кто по званию? — резко спросила та.
— Ефрейторы.
— Вот муж мой полковник. Я вот не хочу, чтобы вы что-то с моим сыном делали! Дальше мы сами! Так что прошу вас, пока по-хорошему, покинуть помещение.
— Девушка, вы вообще не понимаете, что происходит!? — возмутился Виноградский. — У вас в городе нечисть завелась! Повезло, что она до сына не добралась! А вы хотите сокрыть важные данные?!
— Он ре-бё-нок! Он однозначно врет, чтобы получить внимание. Как и всегда!
Пылкий спор прервал стук в дверь. Достаточно короткий, но бойкий. Женщина покинула зал, увешанный узорчатыми коврами и открыла дверь.
— Авангардный боец Фонда борьбы с аномалиями, — сказала четко Карина, пока сзади нее стоял Дима. — Что за шум, а драки нет?
— Вы у них всех тут наподобие старшего? — спросила женщина, указывая на Петрова и товарищей, оставшихся в зале. Да так пренебрежительно, что Карине стало не по себе. )
— Можно и так сказать.
— Отлично! Можете их, пожалуйста, выпроводить!
— А в чем, собственно, дело? — спросила Карина и, обходя владелицу в узком коридоре, прошла в дом.
— Они хотят допросить моего сына! А его знаю — он просто балабол! Бывает с ним такое.
За Кариной прошел Дима. Фантастическая четверка поздоровалась друг с другом. Кристина и вовсе улыбнулась своей начальнице.
— А почему они хотят допросить вашего сына?
— Он говорит, что видел статую Ленина! Ожившую!
Карина заметно всполошилась, а за ней и Дима.
— Простите, но нам придется допросить вашего сына.
— Еще чего! Он несовершеннолетний. Я имею право вам запретить. Или вы тут вообще все законы растеряли! Я вам их напомню! А ведь говорил мне муж, что женщины на службе не к добру!
— Вы что себе вообще такое позволяете! — возмутилась Иргит.
— У вас есть сомнения насчет нас?! — недовольно воскликнул Виктор.
А Карина впала в ступор.
Сколько бы она ни служила и сколько ни жила, все время сталкивалась с осуждением и непониманием. Даже в своем отделе. Что-то в груди дрогнуло, пока она смотрела в озлобленные глаза матери мальчика.
Акименко не могла ничего сказать. Всё как много лет назад. Один в один. И никто за нее не заступится — ведь она уже взрослая. А сейчас и тем более.
Карина сжала пальцы рук, собирая всю свою решимость в кулак, чтобы выдать окончательно решение.
Все силы она направила в свои пальцы и сконцентрировала там. Нет, у нее не было желания ударить эту альтернативно одаренную. Но боль от ногтей на ладоней помогали вернуть в реальность.
Надо взять себя в руки. Даже несмотря на то, что всегда топили и осуждали. Даже если страшно. Или неловко.
— Девушка! — резко воскликнул Петров и заткнул всех, прервав мозговой штурм Карины, контроль над которым она могла потерять. — К вашему сведению, мы — военные. Не милиция. Содействовать нам — ваша обязанность, как гражданки Советского Союза. Вы можете, конечно, еще раз отказаться, но тогда мы с вами проедем в Калинин, в наш отдел. А там уже прокуратура, военная, не военная — все рассудит. Если у вас много времени, то да, пожалуйста. А можете просто дать сыну сказать, то что он хотел, а дальнейшее — уже наша головная боль. Да, пусть он неправду скажет. Думаете, мы его на вилы прямо тут пустим? Ну, малец? — обратился Петров. — Вижу, ты мальчик порядочный. Неправду не скажешь? Ну, так что делаем?
Карина обомлела и уже была готова на месте отругать парня за самовольничество, но после вспомнила, что мама еще здесь, а потому глянула на нее, уже готовясь оправдываться.
Но лицо ее хоть и осталось недовольным, всё же смягчилось, показывая лишь брезгливость.
— Если вам так угодно, прошу! — и ладонью указала на сына, который по виду вот-вот даст жидкого в свои черные шорты.
Ведь теперь в его глазах не милиционеры, а сами военные! Такие же, как его отец.
— Мы лишь зададим пару вопросов и отпустим тебя. Просто отвечай, как есть. И если не помнишь, так и говори, — сказала мягко Акименко.
Мальчик апатично закивал и покраснел от неловкости.
***
Как только протокол со словами мальца был составлен, все четверо поехали на Школьную улицу — искать бетонные трупы. Сначала ребятам вовсе показалось, что мальчик имел ввиду свою школу, но в городе действительно была улица с таким названием. В полусумерках бойцы стали обследовать короткий переулок.