— А где вы вообще были поблизости? — спросила Карина, осматривая землю рядом с участком, понадеявшись, что там есть следы.
— Мы у Кабулова проезжали, — ответил Виноградский, срубая кусты с завявшими шипами, которые все равно умудрялись впиваться в кожу. — Узнали, что мы ближе всех, вот и послали.
— Как ты вообще? С Кристиной мы хоть пересекались, а тебя с августа, наверное, не видела.
— Да в патруле пропадаю. Чего там еще? Благо, я за это время никакую херню больше не увидел! Счастлив до безумия.
— Ну, это до поры до времени, — вклинилась тувинка. — Да и я не могу сказать, что мы много видимся, — она подошла к Карине. — Пересечься в отделе раз в недельку — это не увидеться. Стоит вместе куда-нибудь сходить, не находишь?
— Учитывая, что я в отделе почти женщин не видела, думаю, близкий контакт не помешает.
— Контакты будете потом налаживать! Может, поищем дальше наших потеряшек? — спросил с легком недовольством Петров.
— Диман, те, может, зрение проверить? Тут никого нет. Хотя, может, пьяный Ленин уже валяется и ждет тебя, — кинул Виктор, чему девушки усмехнулись.
— Командующая, где же ваша дисциплина и строгость, о которой вы мне так в машине говорили? — иронично подметил тот, что Карине не понравилось.
— Ладно-ладно. Учитывая, что наша догадка оказалось верной, обследуем ещё соседние улицы и после решим, что делать.
— Стойте! — резко сказал Виноградский. И резкая тишина напугала уже сама по себе.
Все замерли, вслушиваясь в хруст веток и грохот, от которого земля под ногами задрожала.
— Откуда… этот звук? — задала риторический вопрос Кристина, посмотрев на крайний дом слева.
Сломав забор, с участка вышел двухметровый мужчина, почти не двигавший конечностями и головой. Было темно и плохо видно неизвестного. Но небольшой свет от фонаря позволил им разглядеть до боли знакомую фуражку. Фуражку, знакомую всем в стране.
Мужчина повернулся в сторону бойцов и медленно направился в их сторону.
— Не двигаемся! Пусть покажется над фонарем. Вооружиться! — приказала Карина, и все в один момент достали свои пистолеты.
— А тол.. — хотел сказать Петров, но Акименко цыкнула.
С каждой секундой неизвестный продолжал приближаться, пока не встал под светом нового фонаря.
Двухметровый каменный Сталин взирал на них застывшими глазами с абсолютно мертвой мимикой жесткого и величественного вождя.
— Твою мать… — пролепетала Кристина, чувствуя его мощь и возможную агрессию.
— Ждём. Ждём…
Сталин пошёл на них. Только быстрее. Таким механическим шагом, от которого не вспоминались и страшные истории.
Рука Карины не дрожала на этот раз. Сейчас она чувствовала, что рядом с ней команда, за которую она в ответе — мешкаться нельзя.
И на раздумья тоже нет времени.
— В РАССЫПНУЮ! ВСЕМ ОГОНЬ ДО ПОСЛЕДНЕЙ ПУЛИ! — истерично закричала она.
Все тут же отпрянули друг от друга и стали стрелять в голову статуи. Какие-то пули оставались в существе, каким-то удавалось пройти сквозь руку, однако Сталин это не останавливало…
Окончательно стало понятно, что это стоит прекращать, когда закончились патроны, а вождь народов приблизился к Карине, не успевающей отойти назад. Примечание к части: ПОЛ ГОДА СПУСТЯ, ВНОВЬ ПРИВЕСТВУЮ ЗДЕСЬ! Подписчики моего тгк знают, что я не прекращал писать данную работу. Только летом я сосредоточил свое внимание на другой работе, а так же разбирался с военкоматом. И разбираюсь до сих пор. Должны меня призвать весной 25 года. Хоть мои силы на исходе, я буду сопротивляться до последнего. И следить за новостями по поводу калининского разлома, других новинок и моей судьбой, можно в моем тгк. Я буду очень рад вашей подписке. Ссылка есть в профиле.
в степях ч.0 // анонс
Страна, стройным шагом отстраивала свои улицы снова и налаживала прошлую жизнь, пока КГБ, все еще не могла спокойно вздохнуть.
Было ясно, о чем шумел отдел, думал и жил каждый работник. Страна, все так же была неспокойна. И единственное, до кого никому не стало дела в очередной затяжной битве, — девушка, чуть ли не единственная, кто по должности, был наравне с другими мужчинами.
Все это не ее война даже сейчас. И никто ее за это не осуждает. Война разве что с документами и дома, где спокойствие давно пропало.
Молодая Акименко скинула свои документы на стол еще времен Российской империи, который, видимо, достали из катакомб Бреста, и почувствовала удовлетворение.Во всей суматохе: в отделе, в стране, внутри себя, оказаться хоть и в тесной каморке — но одной — было лучшее, что у нее было.