— Здравия желаю, товарищ командир.
— Вольно, Акименко.
Это был мужчина предпенсионного возраста: прошел всю войну и помогал партизанам на территории Украины. Поэтому все слушались его безоговорочно, даже если его слова носили рекомендательный характер.
— К нам зашел… особый гость… и он хотел бы тебя видеть…
— Особый? В центре Москвы нужно провести свай почвы?
— Акименко. Я не шучу. Очень серьезный, — подчеркнул командир предпоследнее слово.
Карина скрепила все файлы повторно и пошла хвостом, оглядываясь на остальных рослых КГБшников и неловко отводя взгляд. Она всегда вызывала реакцию и провоцировала обсуждение: до сих пор всем не верилось, что с ними работала женщина.
Но Карина перестала обращать внимание на все их слова и абстрагировалась, просто выполняя свою работу. И это ей очень помогает.
Поднявшись на следующий этаж командир быстро прошел весь узкий коридор и первым влетел в свой кабинет. Акименко зашла следом и заметила мужчину в одном из самых величественных кителей, которые она видела за все время службы. Погоны и награды так и кричали: "Склонитесь!" Даже у их начальника не было таких орденов, в таком обилии.
Мужчина резво встал и протянул руку девушке ладонью вниз. Был он с короткими волосами на бок и прямоугольным заостренным лицом. Лишь легкая, но искренняя улыбка располагала к нему, чему была удивлена Карина: обычно такие мужчины редко улыбаются.
Девушка решила не поддаваться на тот жест, к которому подталкивал незнакомец и лишь слегка пожала тому руку.
— Эх, да что ж за женщины пошли! — сказал он с грустным придыханием, но все же пожал руку в ответ. — Оставите нас, товарищ Дронов?
— Да.. да… конечно… — сказал растерянно её начальник и покинул кабинет.
Эта растерянность напугала Карину.
— Ну что же, теперь представлюсь более официально… — мужчина достал, кажется, самое “красное” удостоверение из всех, которые были в стране.
“НКО СМЕРШ…”СМЕРШ — контраразведка СССР, созданная в период ВОВ
— Глава третьего отдела Народного комиссариата обороны СМЕРШа Утехин Георгий Валентинович.
Теперь-то понятно, почему начальник так растерялся. Да и лицо самой Акименко отразило немалое удивление.
В СТЕПЯХ
“Я, конечно, подозревала, что контрразведка захаживает к нам. Но… зачем… им… я..?”
— Надо же… Зачем я понадобилась самому СМЕРШу..?
Гоша прошел за стол руководителя и сел на его место. Только сейчас Карина заметила, что с самого краю лежат несколько личных дел. И на самой вершине — ее.
— Вы же уже знаете, чем мы занимаемся последние пять лет на западе Украины.
— Выдавливаете последних нацистов из лесов?
— Все верно. И в связи с некоторой задержкой этих процессов… товарищ БерияЛаврентий Павлович Берия — руководитель Контрразвдеки с 1938 г. решил принять некоторые изменения в работе. Сейчас на наши операции нам нужны биологи и кинологи… вы садитесь… садитесь.
Акименко осторожно присела напротив, боком к собеседнику.
— Кинологов у вас нет… — Гоша взял дело Акименко и чутко прошелся взглядом по ее имени и фамилии, словно увидел впервые. — Но есть биологи. И ваша кандидатура подходит больше всего…
— Боюсь спросить почему: у меня ведь даже боевого опыта нет. Уверена, есть кадры… в разы компетентнее меня.
— Да… но по тем характеристикам, которые мы выбирали, всего три кандидата. И у вас есть неоспоримое преимущество пред ними всеми. Ваши бабушка и дедушка живут в тех местах, где мы проводим операцию.
— Житомирская область?!
— Все верно. И подготовка боевая у вас есть. А остальному можно научить. Самое главное, что нам от вас нужно — знания биологии и знание местности. Поэтому вам не будет трудно.
— Но как я понимаю, отказаться нельзя?
— А вы собирались?
«Не сказать, что меня привлекает перспектива бегать в степях за бандеровцами. Но…»
— Нет. Просто я правда не вижу себя полезной… там. Нет уверенности в себе, понимаете?
— Да, понимаю, понимаю, товарищ Акименко, но отношение у Родины ко всем одинаково. Вы понимаете?
— Да. Простите, я не должна задавать таких глупых вопросов. — сказала виновато Акименко и неловко отвела взгляд, лишь бы не видеть прожигающего взора Георгия, который явно оценивал КГБшницу.
“Лучше не перечить сотруднику контрразведки. Если они выбрали меня, значит, решения уже не изменить. И не важно, что я скажу.”
— Я могу понять ваши переживания…
Внутри Карины возросла детская, донельзя наивная надежда, и она посмотрела на гостя.