На мгновение зал затих, обдумывая слова Никиты.
— Представьте, пожалуйста, действующих работников организации, — попросил один из партийцев.
Немного прокашлявшись, Цветков начал рассказывать про каждого члена отряда, их умения и заслуги. Закончил он на Динаре и подробно рассказал, как бы они могли пригодиться для целей организации.
“Просто охуенно. Почему он нанял именно нас? Почему взрослые лбы будут приходить на все готовое, а именно мы должны будем сейчас выяснять, что это за чертовщина? Этот старикан из ума выжил, или как?” — думал про себя Юрий, с легкой злобой поглядывая на затылок мужчины, — “Не удивлюсь, если с таким составом нас просто вышвырнут отсюда”.
— А Вам не кажется, что нанимать выпускников в такое дело безалаберно?!
— А может не будем смотреть на возраст? Солдатов воспитать мы успеем. Именно этим и будут заниматься ребята из КГБ. Все вы крайне бы возмущались, если бы мы использовали действующих ученых, поэтому я решил взять в команду молодую кровь, и мы постараемся отдавать приоритет именно молодым талантам или талантам среднего возраста. Пусть ученые, занимающиеся важными открытиями и исследованиями, останутся в покое. Ведь именно это наша задача — дать покой обычным людям, чтобы Советский Союз продолжал обычную жизнь.
— Ваши намерения правильные, но вы не думаете, что эти люди не готовы к подобным задачам? Что будет, если они погибнут? — задал вопрос другой партиец.
— Мы будем работать по той методике, которую пока что разработали. У нас намечены планы на те случаи, которые уже были. И по мере выполнения заданий мы будем корректировать наши методы.
— И все же мы сейчас живем в неизвестности, разработать методические решения для бесконтрольных явлений невозможно. Невозможно предсказать исход.
“Язвы бюрократические. То вам нужно все по бумажкам расписать, то теперь они вам не подходят. За тридцать лет всегда требовали именно этого, а теперь не прокатило. Ладно, будем пытаться дальше”.
— Мы понимаем, но сейчас возможно сделать только это. И мы не можем позволить сидеть сложа руки.
— И все же должны же быть еще пути, — вдруг заявил мужчина, вставший со своего места. Это был Андропов.
— А у Вас есть другие идеи?
— Ну, если бы Вы сразу уведомили КГБ, думаю, мы бы начали думать над этим решением. Это сокрытие важных данных, о которых сотрудники КГБ знали, но действовали за нашими спинами.
— Вы крайне преувеличиваете, Юрий Владимирович. Я все-таки один из высокопоставленных членов. И все дело происходило в МОЕЙ области. И не вижу ничего такого, что председатели не знали об этом. По всему союзу происходят дела, которыми занимаются КГБ, но председателям об этом необязательно знать, — конечно, он частично врал. Он встречался с Шелепиным, но неофициально, чтобы они могли быть на Лубянке, потому что для официального визита пришлось бы ждать. Им повезло, что Шелепин хорошо общался с Хрущевым, а так шанс того, что их опрокинут, был больше.
— Может быть, но Вы сами подчеркивали важность всех этих событий.
— Я не видел, чтобы вы предпринимали попытки изучения разлома. Да, потуги были, но они не были существенными. Поэтому мы и объявили экстренный съезд, дабы обсудить это и выявить решение на основе тех данных, которые мы собрали.
— Ну тогда обсуждение для себя считаю законченным. Как считают остальные члены партий?
“Что? Он просто отверг наше заявление?! Вот сволочь! Сука, так ладно, надеемся на адекватность партийцев. Почему, какого хрена?!” — думал Цветков и посмотрел на Хрущева. Может, дело было в нем и Андропов, который уже метил на пост генсека, хотел его слить. Загадочным он был человеком с непонятными мотивами.”
Обсуждение не прекращалось. Все на сцене заметно напряглись и начали переглядываться. КГБшники тут же начали хоронить съезд, а Борис и вовсе жалел о потраченном времени. Теперь работать из подполья будет нельзя, КГБ точно присмотрится к Цветкову.
С этим обсуждением прошло минут двадцать. Председатель поднялся и уже хотел огласить вердикт.
— По итогам нашего обсуждения…
Он не договорил. Ваня тут же прервал его.
— ПОСТОЙТЕ!
Зал замер, и все устремили взор на него. Ваня не боялся публичных выступлений, но куча глаз, и не абы каких, была обращена только на него.
Коллеги тоже в шоке смотрели на студента. Цветков хотел остановить Лебедева, когда тот забирался на кафедру, но Хрущев не дал, удержав за плечо.
— Пусть выскажется. Терять нам нечего. Андропов точно хочет все это забраковать.
Лебедев встал на кафедре и оценивающе окинул взглядом зал, собираясь с мыслями. Тяжело выдохнув и взяв себя в руки, паренек начал речь.