В самом помещении было много советских плакатов и карикатур. Самым главным объектом, была стена около пивных автоматов — на ней краской был вырисован агитационный плакат: человек с вытянутой рукой, в которой покоилось красное знамя, а снизу подпись: “Знамя революции не померкнет в венах!”. В самом баре контингент только начинал собираться — было занято всего два стола.
Сев на свободное место и взяв ребятам по одной бутылке, Борис начал диалог.
— Вообще, Цветков нам особо не рассказал про вас, так что хотелось бы чуть больше узнать. Ну и, думаю, вам хотелось бы лучше узнать о КГБ.
Только сейчас Ваня заметил, какие были широкие плечи у Пономарева и как он один занимал по длине одну треть стола.
— Ты, вроде, работал на Лубянке, — переспросил Юра, небрежно открывая свою бутылку.
— Верно.
— Правда то, как о КГБ говорят?
— Отчасти, но за всех говорить я не могу, — без задней мысли ответил мужчина.
— И тебе нравится?
— Ну, если честно, то да. Мне действительно нравится эта работа.
— А Вы сразу решили, что пойдете в КГБ, или как-то пришли к этому? — поинтересовался Ваня.
— Можешь на ты. Наверное, второе. Конечно, вас закинули в такое пекло, что я не уверен, полюбите ли вы наше ведомство и то, что образовалось.
— Да знаешь, я уже даже смирился, — вновь усмехнулся Шувалов и отпил. — Но мне интересно чуть больше послушать про твою работу. Чем конкретно ты занимался? Быть может, меня привлечет КГБ? Да и не зря сюда меня тогда закинули, если смогу узнать что-то потаенное.
— Занимался я в основном наружным наблюдением за другими людьми. Работка непростая, но очень интересная.
— А за кем конкретно?
— А тут ты уже додумаешь сам. Не могу я слишком много распинаться о работе.
“Значит, он явно следил за тем, кто представлял угрозу для социалистического строя” — подумал Ваня.
— Мне больше интересно, почему вы пошли в физики? — задал вопрос Борис и отпил.
— Ну вообще, — начал Юрий, — В детстве у меня почти не было друзей, а у отца было много литературы, посвященной разным законам физики. Я воспринимал их как какие-то фантастические книжки, поэтому с детства как-то получилось углубиться. А остальное —уже детали.
— Ну, а ты? — переспросил Борис, видя, как пиво Вани чуть не вылилось.
— В.. школе предмет дался легко. Попались очень хорошие учителя, которые прямо завораживали. И вот как-то получилось.
— А ты, вроде, квантовый физик? — уточнил Юрий и получил положительный ответ. — А ты как от физика в КГБ попал?
— В шарашке работал! — улыбнулся Борис, чем немного напряг ребят. — Да, я шучу. В Москве было достаточно перспективных институтов, плюс мне нужна была военная кафедра, так что смог поступить в очень хорошее заведение. Но от армейки меня это не спасло.
— Почему? — спросил Ваня и отпил пиво.
— На военной кафедре не очень учился. В итоге ее не закончил и после института забрали. Но ничего, меня хотя бы благодаря этому в КГБ без проблем взяли.
— А почему ты не пошел в научные работники? — решил узнать Юра.
— В то время подобного не было. После армии, конечно, помогал в своем учебном заведении, но по большей части мне это не нравилось.
— Не нравилось помогать?
“Какой-то Юра больно дотошный,” — подумал про себя Пономарев, но отмахиваться от вопроса не стал.
— Да. Мне, конечно, нравилась физика, но работа тяготила.
— В таком случае, мне еще больше интересно, как ты в КГБ попал.
В отличие от Юры, Ваня был довольно тихим и толком не говорил. Эта стеснительность и скованность немного цепляла Бориса и ему хотелось вывести парня на диалог.
— Я обязательно об этом поведаю, но пока вам рановато. Да, и Ване это не особо интересно.
Эти слова его тут же оживили.
— Эй! Вообще-то интересно! — воодушевленно сказал он. — Я просто слушаю, — отведя взгляд, промолвил он.
— Хах, а когда ты говорил речь, мне показалось, что ты более разговорчивый.
— Так и есть. Просто с новыми людьми не всегда могу с ходу начать разговаривать. Тем более, со взрослыми.
— Ой, да прям взрослыми! Я тебя всего на пять лет старше.
— Но все равно в таком возрасте разрыв ощущается.
— Да, это так. Но вы парни смышленые, я уверен, ваши знания этот разрыв компенсируют.