— Боже, первые курсы были прям адом. Честно: мне казалось, я брошу. Настолько поначалу было сложно влиться в темп учебы.
— Но ты же вроде хотел стать физиком?
— Хотел! Но когда все это взвалилось.. думал, не потяну. А ты вообще как отучился?
— Ох… — вздохнул Борис, вспоминая то время. — Война внесла многие коррективы. Сначала пытался отсидеться в стенах, но после уже пошел.. воевать.. — будто думая над ответам, медленно тянул Борис. Даже опустил голову. — А уже после вернулся и доучился. С горем пополам.
— Ты был двоечником?
— Нет. Просто атмосфера вокруг не располагала к себе. Старикан мой часто.. вел себя не очень, скажем так, — сгладил углы Борис. — Сбегал часто из дома. Из-за этого пары мог прогулять. Маме спасибо. Она хоть как-то держала меня в узде и помогала учиться.
— Ладно. С отцом не буду тебя мучить. Видимо, тебе не совсем хочется поднимать эту тему, — неловко выговорил Ваня.
— Да нет. Сейчас.. неплохо общаемся. Но до войны было лучше, конечно.
— А мой.. на войне погиб. Так и не вернулся, — голос еле заметно дрогнул. — И у меня была только мама.
— Соболезную тебе, — Пономарев отчетливо заметил, как Ваня погрузился в воспоминания, застыв взглядом на листе. — Так, давай сейчас не будем ворошить прошлое. Судя по всему, для нас обоих эта тема больная, — Борис встряхнул Лебедева за плечи и тот испугано вздрогнул, приходя в себя.
— Да.. да, ты прав. Но, судя по твоему описанию, моя мать копия твоего отца, — с усмешкой заметил Ваня. — Все тоже было плохо. Смерть отца.. ее очень подкосила. Наверное, даже сильнее меня… ладно.. все! Отставить!
— И все же не пойму, чего ты в ФБА пошел.
— Меня выбрал лично Цветков. Ты же и сам знаешь, что это был не мой выбор.
— Но если бы тебе дали выбор, ты бы все равно пошел.
— Да. Ко мне же за помощью обратился представитель государства. Если он признал мои заслуги, может, я действительно здесь нужен…
— Сейчас здесь будут нужны все. Но ты молодец. Я действительно горд тобой.
По телу у Вани разбежалось приятное тело. И он вновь улыбнулся мужчине, повернув голову. Один глаз немного прикрывали свисающие волнистые волосы.
— Может, еще чаю? — предложил Борис.
— Будет хорошо.
***
Команда мечты продолжала шагать по тихому лесу, наблюдая из-за деревьев, как солнце опускается за горизонт, постепенно оставляя их во тьме. Спокойные шаги Карины и Савелия давили упавшие листья и веточки и те приятно хрустели.
Их размеренную поступь разбавлял быстрый темп Динары. Она часто перегоняла Карину или могла пробежать чуть дальше. И она все равно пыталась вывести Акименко на разговор. Конечно, она отвечала, но без энтузиазма.
—… Знаешь, ты такая приятная. Я бы и не сказала, что ты сотрудник КГБ, — несколько по-детски произнесла она.
— Почему?
— Не знаю. Ты прямо более открытая…
Следующие слова Карина пропустила мимо ушей. Она и открытость? Может, раньше такое и было. Но любой, кто сейчас был с ней знаком, сказали бы ровно противоположное.
— Я так не думаю, — коротко ответила Карина, не став вдаваться в подробности.
— А почему?
— Обстановка не располагает, — более раздраженно ответила Акименко. Её эти расспросы уже начинали напрягать. — Так.. ээ.. иди осмотри дорогу справа от нашего пути.
— Так точно, — безынициативно отозвалась девушка, расстроившись, оттого что они не смогут поговорить.
Эта фраза несколько задела Карину. Она не была обидной или что-то в этом роде. Похоже на замечание, которое укололо в неизвестное до этого слабое место.
Когда она послала ее осмотреть местность справа от их основной дороги, Савелий, по большей части хранивший молчание, заговорил.
— Чего это ты ее так отшила? — нейтрально поинтересовался Фролов.
— Не люблю лишние вопросы.
Сава мысленно пожал плечами и решил не доставать девушку.
На удивление, спонтанная разведка Андреевы помогла. Уже через пару десятков секунд, она окликнула ребят.
— Товарищи, я кое-что нашла!
Голос отбивался от деревьев, создавая зловещее эхо, которое вызвало у ребят мурашки. Пара остановилась и посмотрела на девушку, которая махала им рукой.
Они подошли и встали над черным, как уголь пером.
— И что? — недоумевая, спросил Савелий, почесывая свою короткостриженую макушку.
— Ты посмотри, какое это перо черное! Ни у одного ворона нет такого окраса.