Отряду пришлось ждать еще несколько часов, пока патрульные вернутся со службы и оставят машины. Им нужно было две. Первая, которую выцепили командиры, была ГАЗ-21(примечание:Волга). Такая простая, но до ужаса строгая. Любители автомобилей пожирали ее взглядом, а водители с удовольствием осваивали небольшой кожаный салон. Вот и сейчас Савелий и Борис с восхищением осматривали ее, забыв про разногласия и думая о том, как прокатятся.
Второй машиной был ПАЗ-653. Старый санитарный бежевый фургон. Он, к удивлению, еще не был обозначен, как машина ФБА. Видимо, пригнали совсем недавно. Такой габаритный автомобиль им был не нужен, но ждать очередных патрульных никто не хотел, так что поехали на этих.
Оборудование загрузили в ПАЗ, и парочку человек сели туда, оставшиеся сели в Волгу и помчали в Кушалино.
Дорога и раньше была тяжела, но сейчас как-то по-особенному. Скорее всего давило то, что товарищи практически не разговаривали, затаив легкую неприязнь друг к другу. И, если новички понятно почему, то старшие просто не вмешивались. По крайней мере, Борис. Савелий и Карина пытались что-то проворачивать, но полноценно разговориться не получалось.
Доехали к селу только, когда уже стемнело. Припарковали машины во дворе и всей гурьбой завалились к удивленному деду.
— Ой… ребят, это я не смогу вас всех положить…
— А всем нам спать и не нужно. Нам нужно установить технику и периодически будем меняться и наблюдать, — сообщил Борис. — Короче, шестерых положить.
— Да и мы не брезгливые, можем на полу поспать, — оптимистично и радушно заметила Динара.
— Ладно… но вы это… проходите-проходите!
Радиотехники скооперировались и пошли в зал, став обратно подключать телевизор и устанавливать свое оборудование, пока остальные подыскивали себе место покрасивее и попросторнее.
Когда вещи были разложены и командующий отряд освобожден, Ваня обратился к Агаеву. Причем не стесняясь, и довольно инициативно. Такой тон смог приободрить владельца квартиры.
— Товарищ Федор, а у вас есть шахматы?
— Спрашиваешь, — ответил с небольшой улыбкой Федор и, порывшись в заваленной хламом кладовой, достал доску. Всю в пыли. Её слой был настолько толстым, что белые клетки практически не виднелись. Даже когда мужчина просто передал их ФБАшнику, прокашлялся и помахал перед своим сморщенным лицом руками, лишь бы рассеять пыль.
— Юр, сыграем?
Тот удивленно посмотрел на молодого коллегу и вопросительно поднял бровь.
— Брось. Нам еще долго работать. Решим вопрос за партией.
— Учти, я в них не особо силен.
***
Парни присели на раскладном диване на балконе, отвлекаясь от всех. Диван был длинный, но узкий, так что Ване приходилось поджимать ноги, в то время как Юра вальяжно свесил их вниз, расположив сгиб ног прямо на пышном подлокотнике. На балконе также присутствовала небольшая лампадка, свисающая прямо с потолка. Когда парни увидели ее, очень восхитились. Даже Юра. Лебедеву стало казаться, что тот особо и не испытывает эмоций. Но эта старинная приблуда что-то смогла пробудить в его сердце. Или мозгу? Не важно. Главное, что Шувалов рассматривал светящийся прибор с не меньшим восхищением.
— Ты сколько в шахматы играешь? — спросил Лебедев.
— Немного на самом деле.
— У тебя неплохо получается, знаешь… — проговорил Ваня, который вот-вот лишится либо ферзя, либо ладьи.
Шувалов поднял взгляд.
— Знаешь, чем я руководствуюсь?
— Чем?
— Пока ты старался разменять менее важные фигуры и убить тех, что посильнее, я впустил довольно сильные, чтобы оставшимися взять твоих… уже вышедших из стойла.
— Не боишься, что такая большая ставка не зайдет?
— Это игра. Но и в жизни я руководствуюсь подобным принципом. Менее радикальным, конечно.
— Пускать в бой тех, кто посильнее?
Ваня сходил ладьей и прикрыл ферзя. Ладью прикрыла пешка, над которой тоже вот-вот нависнет угроза.
— Нет, принимать решения, которые принесут только потери, — Юра сходил, почти не думая, конем. И теперь Ваня оказался в достаточно патовой ситуации: если тот не убьет ладью, конь убьет ее, но пешка точно канет в лету. Ладью точно придется убрать и он однозначно убьет пешку. А после этого он подставит ферзя под очередной удар, но только конем. И придется снова делать пустой ход, чтобы уцепиться за жизнь. — Ты прости, что себя так возник. Просто… столько времени прошло, а в голове и сейчас каша, — Юра убил пешку и Ваня походил ферзям вперед, к части доски Шувалова. — И меня взбесила… твоя упертость. Я ничего не имею против патриотизма… наоборот! Но разменять свою жизнь… вот так….