— Свет не понадобится, если существо так и останется там сидеть и людей убивать, — ответил Борис. — Работаем, — четко и максимально собрано отчеканил и встал с кресла-раскладушки.
Савелий с Макаром отправились к щитку. И открыв его лишь с помощью местных электриков начали подключать оборудование, пока Нодир и его коллеги ломали стены, чтобы получить доступ к проводке.
Итак, спустя долгое время они добились того, что подключили свое оборудование и к внешней городской сети, и к электросети дома.
Оставалось только ждать.
Снова.
Похоже, их работа действительно заключалась в этом.
***
Солнце опускалось все ниже и ниже. На улице зажглись фонари и томительное ожидание растягивало часы на какие-то безумные значения. Все еще, как на зло, очень туго шли на контакт. Кто просто сидел на иголках, кто совсем не был настроен разговаривать.
Юра заметил, как Нодир и Борис периодически переговаривались. Шувалов это заметил и решил пойти на диалог с…
Динарой.
Все же разлад ни к чему. Да, и хотелось найти собеседника для этого вечера. Не с Борисом же ему вести какой-то приземленный диалог?
Нет, конечно можно, но для него он все так же оставался страшим дядей КГБшником, который скорее дает приказы. Шувалов старается, но пока получается туго.
Тем более, когда тебя еще и почти насильно сюда забрали.
Динара сидела с очень сосредоточенным лицом на длинном подоконнике у балкона, прижав ноги к себе. Она что-то чертила… или вырисовывала в тетрадке. Юра пока не понял.
Парень присел на другом конце.
— Что чертишь?
— Не черчу, а пишу. Да по поводу той птицы. Формулы составляю. На основе результатов из лаборатории. Думаю… как птица достигла таких данных. Но голову, кажется, ломаю зазря.
— Почему? Мы тоже думали, что голову только зря забиваем, когда проектировали оружие. Не то что бы мы его доделали, но очень на это надеемся. Все, что не приколото, будем изучать.
— И мой талант здесь не будет пропадать, — легонько подколола Динара, на что Шувалов вальяжно закатил глаза. — Если что, все нормально. Тебя тоже можно понять.
— Я тоже был немного резок. Так что прости.
— Ничего себе! Юрок извиняется! — немного громко сказала она и оглянулась, словно кто-то это тоже услышал.
Юра вновь закатил глаза, но с теплой улыбкой.
— Просто общайся со мной не так резко. Я же дама.
— Как скажете, миледи, — несколько вальяжно отозвался Шувалов и Динара усмехнулась.
— Ты вообще когда-нибудь имел дело с дамами?
— Нет, только с микроскопом.
Андреева усмехнулась.
— Ну конечно. Видимо, это было давно.
— Это было курсе на втором. К сожалению, отношения немного.. мешали учебе. Поэтому пришлось расстаться.
— Ничего себе. Ты действительно предпочел науку женщине?
— Можно и так сказать. Просто она... не то что бы была отличницей, да и вообще хотела учиться. Сошлись как-то характерами, но я видел себя в несколько иной стезе.
— Даже не знаю, ты просто нереально умный или бесчувственный.
Юра посмотрел в окно.
— Многие мне так говорят.
— П-ф-ф. Нет, правда странно. Может, ты просто социопат, не думал?
Шувалов пожал плечами.
— Значит, самое время научиться общаться с людьми.
— Мне придется, учитывая, что теперь я бок о бок с КГБшниками.
— Я вообще-то все слышу! — заявил Пономарев с другого конца комнаты.
Оба коротко рассмеялись.
Другая КГБшница в этот момент была в соседней комнате. Молчаливую компанию ей составлял Лебедев.
До определенного момента новичок молчал. Но его интересовало, чем занимается Акименко. Она уже час что-то чиркает, заполняя один лист за другим. А прошлые скапливаются рядом небрежными комками.
— Я все смотрю и смотрю… — коротковолосая подняла взгляд. — Что ты пишешь?
Он заметил, что слова складываются в четверостишие.
— Стих, — скромно ответила Карина.
— Могу почитать?
— Это немного личное… для человека. Не хочу пока что показывать.
— Для кого хоть, если не секрет?
Ваня уселся напротив девушки.
— Для сына.
— Ничего себе! У тебя есть сын? Сколько ему?
— Восемь лет.
— По тебе и не скажешь... Что есть дети. Почему его оставила?
— Есть понятие долга.
— Ты долг поставила выше сына?
— Нет… просто… почему ты вообще лезешь в эту тему?
Лебедев замямлил.
— Отставить, — холодно отрезала Карина и продолжила писать стих, разорвав зрительный контакт с коллегой.
Ваня хоть и испытал стыд, но ему подобная реакция показалась странной.
“Бежит от чего-то?”
В полутьме пустой комнаты он продолжал вглядываться в черты лица Акименко. Ранее спокойное выражение лица сменилось рассерженным и тревожным.