***
— Ну ты и идиот, конечно, - сказала Карина, недовольно скрестив руки на груди.
— Я это и раньше говорил, — вклинился Фролов, смотря на коллегу. Тот сидел на краю самой машины. Двери были распахнуты, рядом его перебинтовывал доктор и лишний раз ничего не говорил.
Новички стояли сзади и не отсвечивали.
— Главное, что все получилось. А этого мы предвидеть не могли! — возразил Борис.
— Товарищ Пономарев, вы запомнили мои рекомендации? — спросил врач.
— Да, спасибо вам за службу. Хорошего дня! — сказал добродушно Борис и встал с машины скорой.
Доктор любезно кивнул и сел в машину, закрыв за собой дверь.
— За языком следи, — уже с открытым недовольством сказал Борис.
— Кто бы я не был, но такими словами не разбрасываются.
В глазах блеснул гнев. И всем стало понятно, что тот уже не шутит. Ваня, кажется, впервые увидел этого на вид веселого мужичка действительно злым.
— Ты мог руки лишиться.
Но видимо сам Савелий это плохо видел. Или видеть не хотел.
— Этого никто предвидеть не мог. И мы кучу времени сэкономили.
— Как знаешь. Не мне с культяпкой потом монстров ловить.
— ТЫ ЧЕ, СУКА… — Борис почти схватил того за грудки, но между ними встала Карина.
— Оба рты позакрывали и в штаб. Еще нужно Цветкову доложить.
Милое лицо напарницы смогло успокоить Бориса. Но, кажется, между ним и Савой образовался кипящий котел, который выплеснет всё содержимое наружу, если кто-то бросит туда любой ингредиент.
— Тебе повезло, что мы на службе! — крикнул озлобленно тот и ушел в другую сторону.
— Потом к вам подойду, — сказал Пономарев и пошел по тротуару.
За ним тут же собрался идти Ваня, но Юра схватил его за плечо.
— Дай ему остыть. Да, и я бы побоялся вообще к нему подходить…
Лебедев посмотрел на товарища, а потом на спину одного из старших. В голове всплыли единичные сцены, когда Пономарев был злым или недовольным, что он выражал это в достаточно грубой форме. Несмотря на то, что у них сложились вполне хорошие отношения, Ваня решил, что Борису действительно лучше побыть одному, а потому последовал за всеми в штаб. И когда они зашли, пред дверьми учреждения остановился лимузин некого госслужащего.
Борис, еще не успевший уйти далеко, обернулся и изучил номер. Так обычно ездили горисполкомы.
“Какому это главе города понадобилось заехать сюда?” — подумал он и присмотрелся к вышедшему мужчине, в черном пиджаке, с зализанными волосами, которые ему явно не шли.
Выглядело это странно. По крайней мере для Пономарева.
***
— Давайте еще раз… — уточнил Никита в своей приемной у важного гостя. — В вашем мелком городке пропало… три статуи и вы подумали, что это нечисть?
— Да. Поэтому я решил обратиться к вам. Постановления. все эти.. бумашонки... долго и для вас и для нас затянет время… можете просто съездить и обследовать местность… Авось, все же что-то найдете.
— Если бы вы прислали мне эти “бумашонки”, я бы ответил отказом. Но вы потратили свое время, чтобы сэкономить наше, поэтому в качестве… — Цветков сложил рукописные документы, которые заполнил сам. — Мы вам поможем. Отправим к вам пару сотрудников на патрулирование и там решим, если что-то найдем.
— Спасибо вам, Товарищ! — гордо сказал исполком и, резко вскочив, протянул руку.
Никита впервые с семи утра встал с рабочего места и пожал руку посетителю.
***
Никита вызвал в свой кабинет людей, которые больше надеялись не работать вдвоем. А если быть точнее — вместе. Карина часто пересекалась с ним в офисе, но на боевые или иные задания не ходила. Последний раз, они ловили “птицу ночи”. Так ее окрестили местные биологи.
Карина пришла и села на единственный стул у шкафа. Никита не задал вопросов своей подчиненной, а та не стала донимать командира расспросами об официальном поручении.
Пока была возможность спокойно посидеть и повитать в своих мыслях, Карина пользовалась ей. Во время этого процесса она любила делать абстрактные записи в кожаном блокноте, но сейчас его с ней не было. Девушка оставила его в своем шкафчике, где-то на входе.
Периодически прикрывая глаза, она видела свою семью. Сына, который ее ждет, и мужа, которого больше не любит.
Множество воспоминаний тонкой линией ведут в самое начало отношений. Холодный сентябрь Ялты, где она была на отпуске, острые камни морского берега и соленый воздух, жгущий заложенные ноздри.
“Ведь это было так красиво... У тебя была бутылка Грузинского вина и море историй за плечами. Я бы все отдала, лишь бы оказаться в той ночи снова… Снова живой. И разойтись с тобой. Мы встретились лишь для той ночи… но не для всей жизни…”
Мысль прервал Дмитрий Петров, вошедший в кабинет…