Пришлось Велимиру подчиниться.
Уложив любимую, он и не почувствовал как шипы старательно кололи его руки до самой крови. Лишь отойдя от ложа, он заметил черно-кровавые точки из которых шипя вытекало нечто зеленое, похожее на болотную тину.
– То тьма обратно выходит. Не пришлись вы по нраву нави, великий князь, - прошептал сзади Велимиру Антип. - Не бойтесь, меня тоже проверял этот старый остролист. Поболело малёхо, да выболело на третий день.
– Меня это не волнует.
– А что же тогда? - лез не в свое дело увалень.
– Антипка, королобый ты детина, прытью ко мне, да чтобы не отходил от меня ни на шаг. Понял?
Антипка подчинился и молча кивнул. Он предпочитал не злить старика, зная его вспыльчивый характер и твердую руку, не смотря на долгие лета жизни. Велимир же тем временем не сводил взгляда с девушки.
Ее руки, плечи, груди, тонкую талию, бедра и ноги обвили прутья падуба, впиваясь своими иголками в нежную белоснежную кожу. Видно было, что веткам нравится ее кровь на вкус. Они все больше и все жаднее пили алую кровушку зазнобы его, делая ее губы и без того бесцветными. Румянец почти сошел с ее щек, а кожа приобрела серовато-грязный оттенок.
– Он убьет ее! - кинулся к ней Велимир. - Он не помогает ей, а лишь убивает!
– Стой! - преградил ему дорогу старик. - Кровь девы заражена ядом тьмы. Его-то и пьет остролист. Нельзя помешать ему. Переживет — избранная, а не выдержит — то и делать ей нечего на той стороне.
Велимир хотел откинуть от себя этого старикашку, но хватка последнего сильнее, чем стальные обручи. Старик лишь сильнее впился пальцами в тело князя, заставляя того подкоситься и скривить лицо от боли. Велимир мог поклясться, что и кости его затрещали от твой хватки. Упав на колени, он лишь мог смотреть на ту, что сейчас стояла на пороге смерти.
Сухие ветви распустились зеленью, отряхнулись цветами прекрасными… переняли они жизнь другого себе, опустошив ее как бокал… до дна. Велимир мог поклясться, что слышал последний вздох любимой.
Пелена навской стороны расступилась.
Князь, старик и Антип увидели двух небольших горбатых существ с крючковатыми тонкими ручками, выпученными глазами и растрепанными волосами-соломой в разные стороны. Кожа у них была цвета камыша, скрывавшего берег реки той стороны. Шаг их был шлепающим и тяжелым.
– Отойдите от берега. Назад в лес! - махнул осторожно рукой старик, сам делая шаги вперед спиной.
– Кто это? - испуганно спросил его Антип. Велемир тоже прислушался.
– Шишиги то, стражи моста Калинового.
Те двое, что пришли с другой стороны, подошли к ложу с девушкой. Один из них потрогал цветы, что пустил падуб от ее крови и довольно причмокнул своими губами-варениками, а второй обратил свой взгляд на волхва, шипя на человеческом языке:
– Шшшарок принят… Обещщщщание ишшшполнено… - шипя, протягивал он буквы, словно речная змея застигнутая врасплох уставшим путником.
Его друг потянул первого шишигу за край полуразодранной рубахи, тыча кривым пальцем в сторону Лины. Она все еще не открыла свои глаза, да и дыхание отсутствовало у девушки.
– Хозяин нашш шшштет… идти нушшшно!
Разговорчивый шишига кивнул и лихо закинул безвольное тело Лины себе на плечо, придерживая ее за ягодицы своей ручкой-криворучкой. Велимир едва не обнажил свой меч, чтобы отрубить нежити ее безмозглую головку. Но вновь почувствовал хватку старика и остался на месте. Единственное, что он смог сделать — это спросить их напоследок:
– Она будет жить?!
Шишиги переглянулись друг с дружкой, решая, кто будет держать ответ перед этим великаном с бородой и хмурым взглядом. Теперь парламентером выступил другой навский страж моста:
– Будет шшшива… Хозяин не дашшшт ей шшшгинуть! - ободрил он как мог измученного Велимира.
Решив, что все переговоры закончены, шишиги пошлепали обратно восвояси, оставляя позади и старика с Антипкой, и Велимира. Пелена надежно укрыла их от глаз людей. Едва они исчезли из виду как и ложе остролистовое в прах оборотилось словно и не было его здесь. В костре, что развел Антипка на берегу, уже перестал тлеть последний уголек. Зарево занималось над горизонтом, растворяя и мост, и реку. Теперь перед всеми виднелась обычная речка с холодной проточной водой из подземного источника, а над ней высился обыкновенный подвесной мост на другую сторону.
Навское царство растворилось в последних утренних сумерках, забрав с собой и возлюбленную Велимира.
Старик отпустил князя, напутствуя:
– Ворочайся-ка ты, князюшка, обратно в Ясноград, да правь княжеством ясноградским как раньше правил. А про все это забудь, словно и не бывало этого.