В общем, две седмицы благороднейший сэр Галахад таким образом веселил королевский двор. А после сел на коня и уехал. Вернулся Первый Рыцарь через пять лет и привёл с собой юного, худородного дворянина. Звали этого юношу — Ланселот. Отец Ланселота был возведён в дворянство за то, что убил сразу двух василисков. Ну а поскольку не мог сей юноша похвастаться длинным перечнем благородных предков, то в своей среде не было ему места. Так и стал Ланселот на путь чемпиона — бойца за бедняков и крестьян.
Все самые смелые рыцари, включая самого Галахада, обучали юношу биться всеми видами оружия. Ланселот же учился неистово и даже зло. Зло как к себе, так и к учителям своим. И стал юноша сей для Первого Рыцаря, словно сын. Такой же был упёртый и фанатичный, и, кроме ратного мастерства, ничто другое его не интересовало. И вскоре сравнялся Ланселот с Галахадом, а во владении пикой и вовсе его превзошёл, что и продемонстрировал на турнире. Когда возмужавший паладин одолел Первого Рыцаря, то последний, несмотря на своё поражение, пришёл в неистовство и ревел от восторга. Чем сильно перепугал благородное воинство, которое опасалось, что на радостя́х благороднейший сэр Галахад опять уйдёт в запой, ну а там снова: оглобля, поношения, похабные песни до утра. Но в этот раз обошлось… В этот обошлось…
Что же касается восторга Первого Рыцаря, то возликовал он от того, что воспитал поединщика против Кощея Бессмертного.
Через седмицу после турнира, под руководством короля Артура и великого Мерлина отправилась в поход дружина Рыцарей Круглого Стола и Паладинов.
Вновь отворились ворота Змеиного Замка, и вновь выехал из них закованный в броню чёрный, худощавый всадник со страшным своим копьём цвета ночной мглы. И вновь воин Света и воин Тьмы помчались навстречу друг другу. В этот раз вылетел из седла Кощей, и, грохнувшись в пыль, имел честь любоваться направленной ему в лицо пикой, а также злой усмешкой сэра Ланселота.
— Что скажет царь Змеиного Замка? — прогрохотал закованный в сияющие латы король Артур, восседающий на богатырском своём скакуне и горделиво опирающийся на эфес Экскалибура.
Вышеупомянутый царь встал, гремя доспехами и оружием, словно кастрюлями, шмыгнул носом, почесал худой зад свой, а затем, приняв величественную позу, громогласно заявил:
— Слово кощеево — твёрже камня! Да проследует беспрепятственно во Грааль рыцарь сей и сотня его сотоварищей!
Дружина артурова возликовала, а Кощей крикнул слугам, чтобы подали вина и кубки, дабы выпить с победителем.
— Не буду я пить с тобой, предатель! Прочь с дороги! — гордо произнёс Ланселот и двинул скакуна своего вперёд.
— Ну нет, так нет… Была бы часть предложена, — разведя руки, тяжело вздохнул Бессмертный, и отошёл в сторону, давая путь победителю.
И действительно, сдержал Кощей слово своё — дружина артурова вошла в замок и узрела Грааль, который представлял из себя огромную арку клубящегося тёмно-пурпурного дыма, сквозь который пробивались проблески розового и бледно-зелёного огоньков.
Мерлин прочёл заклинание. Король Артур осенил себя крестным знамением. А сэр Ланселот, воздав хвалу фее Вивиане, устремил коня своего в портал Грааля. Ну а следом в пространство между мирами двинула и вся дружина артурова.
Кощей же всё это время не сводил глаз своих с Экскалибура. А когда рыцари вслед за Ланселотом начали въезжать в портал, посмотрел царь на Артура и зло расхохотался. И от смеха того нехорошо стало на душе у благородных воинов.
Междумирье же представляло собой горное плато, разделённое бездонной пропастью. Не было там ни Солнца, ни Луны, ни звёзд, а вместо неба лишь чёрные тучи. Свет же там мертвенно-серый, и исходит словно бы из ниоткуда, и нету там теней. Грааль же там был самой яркой фигурой, и пылал алым цветом. Через пропасть был перекинут каменный мост, над которым кружилась стая огромных воронов. А на самом том мосту стояло чудовище, при виде которого ужаснулось всё войско артурово, и многие воины тогда осквернили благородные уста свои непотребными ругательствами. Как правило, теми самыми, про чью-то там мать…