Совсем тоскливо стало на душе у Ольберга — уж очень не понравились ему порядки, что на Руси завелись — тяжело там было люду простому. И хазары дань требовали, и князья со своими дружинами их обдирали. Понял наш поединщик, что нет правды на Руси.
Собрал тогда Ольберг ватагу людей гулящих, людей пропащих, и стал сам правду вершить. Ну… Вершить так, как он её понимал. Нападая на караваны работорговцев, как хазарских, так и нурманских, уходила ватага всё дальше и дальше на юг. И там, на юге — резали ватажники хазарских сборщиков дани. С тех пор, стали ходить хазары в земли славянские только с охраной сильных отрядов конницы латной.
Собрался в те поры князь Игорь идти на Царьград. Но сильно мешала ему ватага Ольберга, ибо злила она хазар, и мог разгневаться свирепый каган и ударить в спину князю Киевскому. И послал тогда Игорь Вольгу с дружиной — изловить и покарать ватажников.
Ушёл тогда Ольберг обратно на север. И там в землях новгородских вступил в его ватагу лихой ушкуйник Тороп, что ходил вместе с Ольбергом на хазар. И стал тот Тороп правой рукой Ольберга. И запылали тогда дворы судей неправедных, да тиунов жадных. А ещё вызывал Ольберг на поединки вождей наёмных нурманов, да бояр до чуждого добра жадных — и бил их. А побив, требовал прекратить лиходействовать против люда чёрного.
Был тогда посадником в Новогороде сам боярин Добрыня Никитич. И вот однажды утомили посадника жалобы на ватагу Ольбергову, и решил он воровскую шайку сию изловить. Собрал боярин дружину верную и двинулся в путь.
Вот только Добрыня Никитич был не един, кто возжелал отыскать Ольберга. В те поры прибыл в Господин Великий Новгород славный рыцарь Круглого Стола могучий сэр Дайнадэн. Был рыцарь этот под стать Добрыне — такое же телосложение имел богатырское. Ну правда, чтобы не покривить душой, хоть и гораздо более мне по-сердцу добродушный сэр Дайнадэн, чем суровый Добрыня, да и раз уж наложил я на себя обет — писать чистую правду, то вынужден я сказать, что боярин новгородский был гораздо сильнее, чем приезжий рыцарь. Да и по мастерству воинскому быть бы Добрыне в пятёрке лучших рыцарей Круглого Стола, но не выпал ему такой вюрд. Да оно может быть и хорошо, что не выпал… А вот чего у сэра Дайнадэна точно было поболее, так это ума… Но об этом попозднее, а пока — пристроился рыцарь Круглого Стола к дружине Добрыни и отправился в поход вместе с ним.
Поскольку был Ольберг народным поединщиком, да и вообще заступником за чёрный люд, то этот самый люд и предупредил своего защитника об том, что идёт супротив него сам Добрыня Никитич. Не стал биться Ольберг с Вольгой, не стал и с Добрыней. Был он на Руси человек пришлый. И поелику размышлял он так: одно дело — натыкать рылом в кал зазнавшегося богатея или наёмника, и совсем другое — ратиться с лучшими витязями Земли Русской. Вот поэтому и носился по лесам Добрынюшка, и всё без толку — ватаги Ольберга давно уже и след простыл. 
Рвал посадник новогородский волосы на гузне своём и дружинников своих изводил, и поэтому весь отряд имел вид — краше на погребальный костёр кладут. Один только сэр Дайнадэн сохранял прекрасное расположение духа, да посмеивался в усы, глядя на Добрынины неудачи.
Гонял Добрыня дружину по лесам, гонял, да и решил обратно воротиться. Вот тогда дорожки посадника и рыцаря разошлись. Добрыня, в печали глубокой, поплёлся несолоно хлебавши восвояси, а сэр Дайнадэн, напевая некую бравурную мелодию и имея прекрасное настроение и не менее прекрасный аппетит, завалился на двор постоялый. И вот там — на постоялом том дворе — объявил сэр Дайнадэн, что вызывает на поединок ратоборца Ольберга, именуемого Львом Севера. Не прошло и трёх дней, как прибыл на тот двор постоялый сам атаман ватажников Ольберг и его есаул Тороп.
Сошлись сэр Дайнадэн и Ольберг биться на копьях. Две сшибки не выявили победителя, и только в третьей — вылетел наш ратоборец из седла, как камень из пращи, и со страшным грохотом (опять со страшным грохотом… ну что за бульварщина… клянусь мечом — почему-то захотелось на этом месте изобразить голову человеческую, дланью чело прикрывающую) рухнул на траву.
— Вижу — не соврали менестрели — здоров ты биться на копьях! — сквозь добродушный смех вымолвил сэр Дайнадэн.
— Да и ты, сэр рыцарь, тоже вижу не лаптем щи… , — отвечал Ольберг.
— Продолжим? — широко улыбаясь, предложил рыцарь.
— А давай! — тут же отвечал ратоборец.
В этот раз на траву (со страшным грохотом) повалился сэр Дайнадэн. И забились тогда поединщики биться до пяти побед. Весь день съезжались воины. Весь день они ратились. Пока наконец-то, хоть и с трудом великим, но всё же победил сэр Дайнадэн со счётом: 5-4. А после, поединщики весь вечер и всю ночь кутили (за счёт рыцаря) на постоялом дворе. Затем повалились спать богатырским сном и спали до следующего утра. А выспавшись — порешили биться на мечах в конном строю.