Вот это, доложу я вам, други мои, была рубка… Всем рубками — рубка… Оно конечно не битва «Единорога со Львом», но звон стоял на всю округу. Нелегко тогда пришлось сэру Дайнадэну, и семь потов сошло с него, прежде чем он смог выбить из седла своего супротивника.
И признался тогда благородный рыцарь, что если бы не весил он сам, как корова, то ни за что бы ему не одолеть Ольберга ни на мечах, ни копьях. И ведь не солгал тогда сэр Дайнадэн ни единым словом: ведь действительно — будь он одного веса с Ольбергом, быть бы ему битым по всем статьям.
— А пойдём, брат мой Ольберг, выпьем да закусим на путь-дорогу, — промолвил рыцарь, тряхнув звонкой мошной артуровой, — и оруженосца своего бери — я угощаю!
И там, за столом, явствами и питием полным, и молвил сэр Дайнадэн да таковы слова:
— Брат мой названый Ольберг, да не честь-похвала такому витязю во лесах дремучих пропадать проподом! А ступай ты, братец, в светел Камелот! Ступай ко двору короля Артура, что силушку собирает биться с самою главною силою тёмною, что тиранит матушку нашу Землю-Мидгард!
Закручинился тогда Ольберг, запечалился. Хоть и любы были ему слова Дайнадэновы, да не мог он оставить ватагу свою лихую. А тут голос подал есаул Тороп:
— Ой ты гой еси, атаман-батюшка! Да не кручинься ты, да не печалься. Да ты ступай, ясен-сокол, да в светел Камелот. А дружинушку нашу я на Волгу уведу.
— На Волгу — где тешат уд подолгу! — срифмовал сэр Дайнадэн, да залился хохотом богатырским, да на весь, да на постоялый двор.
— На Волгу, батюшка, на Волгу, — рассмеявшись озорной шутке, повторил Тороп, — кровя хазарам попущаем! Пошшупаем их нутро гнилое! А придёт нужда — сам знаешь, где нас сыскать — при этих словах есаул хитро подмигнул своему атаману.
На том и порешили. А с утра — обнялись все трое витязей, да и отправились каждый своей дорогой. И обернулся тогда Ольберг и окликнул сэра Дайнадэна, да вопрошал его:
— А сам-то ты, славный рыцарь, куда теперь путь держишь?
— А погуляю я ещё по Руси! Сердце мне вещует, что найду я здесь против тьмы поединщика!
*Меч булатный с серебряными рунами — мечи сеи каждому витязю Дружины Храма Святовита вручались, дабы биться могли храбры-дружинники не токма с людьми, а и с силою злою, силою тёмною.
Скрижаль 3 СЛОВО ОБ ИЛЬЕ
Отправив Ольберга Ратиборовича, да в светел Камелот, направился доблестный сэр Дайнадэн в стольный Киев-град. 
Славный рыцарь по дороге заезжал во все грады, да дворы постоялые и слушал там сказы народные, былины калик перехожих да сказки скоморохов. Щедрой рукой сыпал сэр Дайнадэн злато-серебро на столы хмельные — угощая собутыльников. Много было разговоров о Добрыне, Вольге, Рогдае, Свенельде, Асмунде и их подвигах. Да только не подходили они для того, чтобы звать их ко двору короля Артура.
В земле Смоленской поведали калики перехожие сэру Дайнадэну о трёх богатырях из Артании — Горыне, Дубыне и Усыне. Заинтересовали эти витязи рыцаря, но прежде он всё-таки решил дойти до Киева, куда со всей Руси вести стекались.
Чёрная весть настигла сэра Дайнадэна в Черниговской земле — в Древлянском княжестве погиб князь Игорь.
Тогда же узнал рыцарь Круглого Стола о том, что появился в Киеве могучий богатырь, равных которому нет на всей Руси.
* * *
В стародавние времена был в одной дружине артанской лихой рубака из племени невров по прозвищу Тимоха. Зело искусен был воин сей в конном бою, и силён был ратоборец изрядно, тако же и ловок вельми во владении копьём и мечом. И кто знает, может и стал бы воин сей первым на всю Артанию (а то и на всю Русь) поединщиком, да явилась однажды ему во сне Птица Гамаюн. Повелела птица вещая Тимохе прекратить ратоборствовать, жениться да осесть на земле.
Внемлел Гамаюну Тимоха и оставил дела ратные — сменив меч на орало. Осел ратоборец возле города Мурома, да в селе Карачарове. Взял бывший воин себе жену-красавицу, и родился у них сын — Ваньша. Рос Ваньша отроком крепким и стал хорошим помощником отцу в поле. Обучил Тимоха Ваньшу и кое-чему из ратного мастерства.
Прошло время — оратай Ваньша возмужал и взял себе жену по имени Фросея из племени вятичей. И вот родился у Ваньши и Фросеи сынок Илюша. Но случилась тут беда — наложили силы тёмные на Илюшу чары злые, чары хворобные. И не смог с тех пор встать на ноги отрок сей, да и просидел сиднем тридцать лет да три года. И так бы может и дальше сидел, да проходили мимо калики перехожие и почуяли они тёмное колдовство. Пошли калики перехожие в избу к Илье, да и сняли с него чары-заклятия, да и поднесли ему зелье живительное, на Живой и Мёртвой Воде настоянное. Да поведали калики Илюше, что чары на нём были рептилонские. И про самих рептилонов поведали, да про всякую прочую нечисть, что зло чёрное творит по всей Святой Руси, да по всей прочей Земле-Мидгарду.