Встали друг напротив друга два всадника. Один весь светлый, да златом сияющий, а другой как туча тёмная, сталью отливающая. А красавца Еруслана пожалел Илья, да и отбросил он пику грозную и взял на бой-поединок, да булаву железную.
Задрожала земля, как помчались друг на друга витязи. И ударило копьё мурзамецкое, да прямо в щит Илье. От того удара сильного — разлеталось копьё в щепки мелкие. А Илья-богатырь даже не шелохнулся. А перебрасывал он булаву железную, да из десницы в шуйцу. Да и бил Илья той булавой железной в щит Еруслана. Да и бил не в полную силу, а лишь в полсилушки. И упал тогда Еруслан с коня. В тра́ву он упал — жив-живёхонек.
Затрубили тогда трубы медные, заревели рога гулкие, и признал базилевс Роман в том бою, да своё поражение. Вот так и добыло войско русское богатства несметные.
Очень рад был Илья, что благодаря ему не пролилась не едина капля крови. Да и, по правде сказать, по сию пору гордится Илья той победой бескровною.
Однако недолгой была радость Ильи-богатыря. Вернувшись в Киев-град, собирался князь Игорь с дружиной малою в полюдье идти, да и Илью с собой позвал. А Илюша наш, на дурь свою деревенскую, возьми и согласись. А Вольга и Свенельд, глядя на Илью, лишь зло в усы посмеивались.
Так и ездил Илья с Игорем по Руси — дани-выплаты собирая. И чем больше ездил Илья, тем мрачнее становился — не по нутру была добру-молодцу такая служба. Однако слово своё, данное князю, Илья сдержал, и объехал он с Игорем да всю Русь-землю. 
Осталось только с Древлянской земли дань собрать, а там уж вот он и Киев.
Вздохнул Илья с облегчением, когда ехали они в Киев от древлян. Все дани-выплаты были собраны, и вознамерился богатырь наш по приезду уговорить князя Киевского ополчить всю Русь на поганых хазар.
То, что дальше случилось — тайна великая есть. Может чёрное колдовство тому виной, или ещё какая причина, однако же взалкала дружина больше богатств для себя, и стала подбивать князя вернуться к древлянам и взять с них ещё дани-выплаты. И согласился князь Игорь, и повелел повертать коней.
Не стерпел тут Илья и взревел, аки медведь раненый:
— Да что же ты творишь, князенька?! Да чем же ты лучше хазарина поганого?! Ты ж щитом должен быть для Русь-земли, а ты грабишь её, сучий потрох! Да, какой ты стольный князь?! Высрень ты поросячий! Гузно хожалое! Тьфу на тебя!
Погрозил кулаком Илья князю Киевскому, обложил его словами площадными, облаял матерно дружинушку, трижды плюнул, да поехал в стольный Киев-град.
Однако же прибыл в Киев Илюша не сразу. Он три дни беспробудно пил на постоялом дворе — грусть-тоску заливал зеленым вином.
Возвернувшись в Киев, подбивал Илья и Вольгу, и Свенельда, и Асмунда, и Рогдая — иди на хазар поганых, да не соглашались могучие витязи в поход идти. А тут и весть пришла, что убили древляне князя Игоря.
Собрала Ольга-княжна всех храбров да витязей в палатах княжеских, да и звала их всех идти войной на древлян — мстить за князя Игоря. И порешила тогда дружина — идти в Древлянскую землю. А и вновь не стерпел Илья Муромец. Снова взревел Илюшенька. Да так взревел, что стёкла узорчатые со звоном осыпались:
— Бабий волос долог, а ум чего? Короток! Куда ж ты, стервь, ссаным подолом, да в дела мужчинские лезешь?! Муж твой, разума лишившись, зло творить начал, да похуже чем хазарин! Он, пёс смердячий, покон порушил! Против правды и чести пошёл! Так что, поделом его, пса, древляне на рогатину подняли! А вы, добры молодцы, за бабий подол вцепились! Из-за бредней этой ведьмы — теперь кровь братскую лить пойдёте?! Аль совсем ополоумели? Срам-то какой, да на всю Русь!!! Идите, служите ей! Поведёт вас на рать корова с обдристатым задом!
Вышиб Илья двери дубовые и во гневе вышел во двор. А там, да на дворе, выламывал Илья из ограды жердинку длинную. А на ту жердинку он нанизывал яблоки конские. А затем доставал он лук разрывчатый, да пускал он ту жердинку с говном лошадиным, да в светел терем княжеский. Пускал да приговаривал:
— А вот жрите вы теперь, не обляпайтесь! Самое по вашим устам угощеньице! — Запрыгнул Илья в седло, оглянулся вокруг, и продолжил, — да на уду я вертел весь ваш Киев-град! Нет здесь правды! Злоба здесь одна, да корысть! Да пропадите вы тут все пропадом!
И пустил Илюша Бурушку вскачь — прочь из Киева опостылого. А Вольга и Свенельд вскочили на борзых коней да помчались вслед за ним. Догнали могучие воеводы киевские Илью у Жидовских ворот и начали звать его вернуться. 
Обернулся Муромец, зыркнул взглядом недобрым на витязей, да промолвил едино только слово: