— Убью.
Да так промолвил, что побледнели храбрые витязи, да назад попятились. А Илья пустил Бурушку, да куда глаза глядят. Причём глаза не Илюшины, а Бурушки. А глядели очи Бурушки (хоть он сам об том и не ведал) прямо на Чернигов-град.
А под славным тем под городом Черниговым собралось силы тёмной — видимо-невидимо. Навалилась на сей славный град злая орда печенежская.
Весь Чернигов, с копьями, рогатинами да топорами, встал на заборола — защищать град свой и очаг от разорения.
Словно вихрь кружила вокруг града конница и засыпала черниговцев тучами стрел калёным.
Другие же печенеги спешились, вязали лестницы, да готовили тараны.
— Твою же мать, а?! Глянь-кось, Бурушка, на это племя сучье! Ну что, брат мой о четырёх копытах, вот она — битва наша с тобою! А в такой сече и буйну голову сложить не зазорно! Ну давай, друг мой брат-Бурушка, не посрамим Русь-Матушку, да и чести богатырской не уроним!
Пустил Бурушку вскачь Илюша да с высокого холма. Рвал Илья-богатырь тетиву звонкую и метал стрелы калёные. И падали с коней злые вои печенежские, да на зелену траву.
— Ай вы, козья срань! Нерусь поганая! За лёгкой добычей пришли — будет вам сейчас подарочков, да полна вязаночка!
Облаяв басурман словами поносными, расстрелял Илья все стрелы калёные. Снял он тогда с плеча пику долгую, да на обоих вытянутых руках поперёк себя её выставил. И так пикой этой, поперёк себя выставленной, принялся крушить войска печенежские, словно снег чистить. 
Где проскачет Илья, там позади него улица — двум телегам разъехаться.
* * *
Прибыл в Киев, да на княжий двор, славный рыцарь сэр Дайнадэн. А там на дворе княжеском, шум да гвалт стояли великие после выходки Ильи-богатыря. Узнал рыцарь, что уехал Илья из Киева, и бросился объезжать ворота. У Жидовских ворот сказали сэру Дайнадэну привратнички, что проскакал мимо них Муромец — чёрен, как туча.
Пустился рыцарь следом за богатырём и нагнал его под городом Черниговым.
Заехал сэр Дайнадэн на высокий холм (тот самый, с которого наш богатырь на супостата кинулся) и увидел, как бьёт Илья орду печенежскую. Точнее сказать — добивает. Пришпорил коня славный рыцарь и бросился рубить в капусту остатки орды.
Вдвоём они теперь били печенегов — один пикой, словно скребком ряды сносил, а другой мечом рубил в обе стороны. Не выдержали поганые напора такого, да с двух сторон, да и бросились бежать в разные стороны. Вот так и побили, богатырь да рыцарь, ту силу великую.
— Бегите прочь, племя поганые! Да запомните — Русь-земля не пуста стоит! А ещё раз придёте — получите удов, да полно гузно! — кричал Илюха печенегам вослед.
— Ну здравствуй, Илья Муромский, — сняв шелом, весело произнёс рыцарь.
— И ты здрав будь, славный витязь. Как звать-величать тебя? Брат ты мне теперь!
— Звать меня — сэр Дайнадэн. Рыцарь я короля Артура. Большая честь для меня — быть братом такого великого воина!
— Дайнадэн… Данька значит! Вот видишь, брат Данька, не дал мне Перун брата родного, а зато дал теперь брата названного! За помощь эту в сече лютой — навек ты теперь брат мне!
— Да какая там помощь… Эту рвань ты бы и без меня побил! Ну и это… Брат-Илья, тогда уж хоть — сэр Данька — я же всё-таки рыцарь, — рассмеялись тогда побратимы да обнялись.
— Куда же ты путь держишь, брат мой сэр Данька?
— Тебя ищу, брат мой Илья Муромский. По всей Руси ищу. Хочу звать тебя в светел Камелот, ко двору короля Артура.
— Слышал я про славного государя сего. Да вот только, не лежит у меня сердце ко дворам, брат мой сэр Дайнадэн. Уж ты не взыщи. Нечего мне там делать.
— Ошибаешься, брат-Илья. Именно тебе и есть, что там делать! Собирает государь мой Артур дружину молодецкую — идти в Грааль рептилоновский, бить тварей сих нещадно, как Святогор-богатырь!
— Ай спасибо тебе, брательник мой названный! По сердцу мне слова твои! Слышишь, Бурушка, дали нам боги дело вершить великое! За самую правду стоять! Бить самую тёмную тьму! А согласен я, брат мой Данька! Еду я ко дворцу Артурову! А ты со мной?
— Да вот думал я ещё в Киев заехать… Там богатырей посмотреть…
— И думать про сие забудь, брат мой, — произнёс Илья и площадно выругался, — нет нынче богатырей в Киеве! Подподольники одни!
— Ну тогда решено! Едем вместе к Артуру!
Но не успел договорить сэр Дайнадэн — вывалил тут за стены народ черниговский и стал благодарить славных витязей. Звали черниговцы к себе Илью посадником, а сэра Дайнадэна — тысяцким. Но отказались от этой чести великие воины — ждала их дорога дальняя в светел Камелот.