По совету сэра Галахада играли на то, кто в одном исподнем, сидя на стуле, обскачет вокруг стола дюжину раз.
Такой игры, как эта партия, Ольберг ещё не знал.
Его пешки, жирафы, верблюды и слоны буквально сыпались с поля. Прикрыв короля колдуном, воеводой и богатырями, Ольберг пытался атаковать турами, конями и катапультами. Однако, у Артура вскоре оказалось два короля, а у нашего горе-игрока… В общем, знатно позабавил Ольберг своих собутыльников верховой ездой на стуле.
На следующий день король решил лично испытать Ольберга на мечах. Доложу я вам, други мои, рубка была знатная. Артур, конечно же, победил, однако, после этой победы, уже не смотрел с ухмылочкой на бывшего варяга. Ну а далее, пожелал король испытать его и на копьях. И в итоге, во второй сшибке грохнулся повелитель Камелота в пыль.
— Экий пёс шелудивый. Кусачий пёс, — произнёс Артур, вставая на ноги.
— Это не пёс, государь. Это — волк, — промолвил в ответ сэр Галахад.
— Мне волк не нужен. Мне нужен — волкодав. Забирай его в свою свору, — вынес свой вердикт милостивейший король Британии.
Так и попал Ольберг в дружину паладинов сэра Галахада. Первым делом побил Первый Рыцарь новоиспеченного паладина всеми видами оружия. Да так побил, что опечалился Ольберг, ибо считал себя хорошим бойцом. Однако же и учить стал его толково. В чём-то даже и более мастерски, чем дядька Сечеслав.
А вот, что касается конного строевого боя, то тут Ольберг словно в родную стезю вернулся. Держать строй стремя в стремя, атаковать в строю он умел ничуть не хуже остальных. Он даже посоветовал сэру Галахаду кое-что из приёмов Будана, Медведя и Сечеслава, которыми они спаивали воедино непобедимую конницу храма Арконы. И надо отдать должное Первому Рыцарю — он с уважением отнёсся к советам бывшего храмовника и затем успешно применял их для обучения конницы Камелота.
Заинтересовался Ольбергом и сам Великий Мерлин, который приглашал к себе нового паладина для бесед. Особенно заинтересовал волшебника тот факт, что воин сей не только обучен грамоте, но и прочёл многие книги в библиотеках храмов Арконы, Ругарда, Каренца и Ральсвика.
— Так значит, читал ты великого Гомера?
— Читал, мессир Мерлин.
— И, что скажешь, чадо моё?
— Муж сей — зело велик и большого уважения и почитания достоин. Однако же… Война эта…
— Ну-ну? Говори? Что война? — живо заинтересовался великий маг.
— Прости, мессир Мерлин, может и недостойные я слова скажу про мужа сего великого. Но не верю я…
— Во что не веруешь, чадо?
— Да не верю я, что война сея великая из-за пользонного лона бабьего началась.
— Верно мыслишь, сын мой. В чём же тогда причина по-твоему?
— Мне то неведомо, мессир Мерлин. Однако же дядька Огнята — жрец Перуна, говорил, что то подлое семя Ящера стравило великие те народы.
— Авторитетно, чадо моё. Очень авторитетно. Мудр весьма жрец сей. Что же ещё говорил тебе дядька Огнята? Какие ещё народы стравило подлое семя Ящера?
— Про то не говорил жрец Огнята. А у великого Гомера про то не написано. Или мне те письмена не ведомы.
— Наполни мне кубок, чадо, да и себе налей. И поведаю я тебе о том, о чём не расскажет тебе ни дядька Огнята, никто другой… И даже у великого Гомера не хватило мужества написать правду о тех делах стародавних… А всё дело, сын мой, в том, что та война, которую назвал ты великой, была лишь каплей в море совсем другой, действительно великой войны! Такой войны, какой не знал ещё род людской от сотворения мира! Самой страшной войны! И тем страшнее та война древняя, что может повториться она уже в наши дни…
Прав был твой дядька Огнята — действительно виновниками той войны были поганые рептилоны. Вот только не стравливали они между собой славных ахейцев с троянцами… А было это так…
После того, как великий фараон Тутмос lll разгромил первое войско рептилонов и запечатал их Грааль, разбежались твари по всей Земле. Стал тогда Ящер готовить новое вторжение. Однако, чтобы обеспечить себе успех, послал он слугам своим на Мидгарде весть о том, чтобы подготовили они вторжение — расчистили и вспахали поле человеческое для принятия семени ящерова. И тогда много коварных колдунов рептилонских устремились в Европу, где и растворились среди бесчисленных её диких племён.