Развернулась, запела тут душа Ольберга на просторе речном. И понял тут паладин, что вот он тот миг, когда счастлив он по-настоящему.А хазары в то время жгли костры сигнальные. Звенела бронёй их конница по берегам. Города хазарские ощетинились копьями. Сверкали злобой со стен их очи, скрипели зубы.
Да только не до них было лихим ушкуйничкам! Шли добры-молодцы с песнями, да лишь изредка крыли басурман площадными словами. Лежал путь ясным соколам на Урал-Камень.
Хранитель Руси — Индрик (Единорог) послал ушкуйникам Сокола-Рарога, который указывал путь дружине их.
Не вступая в бой, с песнями дошли струги до Камы. Далее, ведомые Рарогом, ушкуйники вошли в быстрые воды Сафаст-реки.
Тяжело было грести против быстрого течения горной реки. Две седмицы гребли речные витязи, пока Сокол не дал знак остановиться. Ушкуйники разбили лагерь на берегу, а Рарог повёл Ольберга к Граалю.
Орлы кружили над ущельем, к которому привёл Сокол паладина. На горных кручах сидели грифы и во́роны. В зарослях клацали зубами серые волки. Среди камней прятались барсы. В буреломах ревели медведи. В оврагах шипели змеи. Однако, не испугался Ольберг зверья дикого и двинул вперёд своего верного боевого коня Ракшу.
Пройдя всё ущелье до конца, обнаружил паладин огромный вход в большую пещеру. Трижды плюнул через левое плечо Ольберг. Вынул меч из ножен и пустил Ракшу вперёд. И там глубоко в пещере встало перед паладином тёмно-пурпурное облако дыма, сквозь которые пробивались алые сполохи. Въехал в этот дым Ольберг и оказался в междумирье.
Тогда ещё Ольберг этого не знал, но сей портал сильно отличался от того, что был в Змеином Замке. Там был мертвенно-серый свет. Здесь же всё было заполнено кроваво-красным светом. Да и вообще, всё это междумирье имело лишь два цвета — красный и чёрный.
Сие пространство между мирами представляло собой каменное ущелье, по которому текла чёрная Сморд-река.
Вот же опять поганый язык мой всему виной… Взял я как-то, да сдуру и назвал Сморд-реку — рекой Смородиной. Ну ладно я — дурень дурнем, что в голове пустой, то и на языке. Причём совсем не от большого ума на языке. Но остальным то зачем за мною повторять?! И надо же тебе — опять прилипло! И сам Мерлин туда же… Да и Святогор… Чего уж с народа взять? Народ, как и я, дурак дураком, повторяет всё, как зверь-обезьян. Ну а теперь гадают люди — почему именно Смородина? Кто-то говорит, что мол потому, что черны воды её, как ягода смородина. Вот только, чёрная смородина мне не по вкусу — я люблю красную.
Одним словом, текла там чёрная река. И был над той рекой мост каменный. В небе том висело чёрное солнце, а под ним кружили жуткие твари. Эти твари летающие были раз в десять больше любого самого большого орла. На изгибах их нетопыриных кожаных крыльев торчали когтистые лапы. И были у них длинные шеи, а вместо клювов — длинные вытянутые зубастые пасти. И хвосты у них были длинные змеиные.
На мосту два огромных крокодила, словно псы, доедали чьи-то останки.
А перед мостом…
Обликом конь. Вот только ростом тот конь с двух самых рослых жеребцов-аргамаков. Ноги у того коня, как сваи. Копыта с баранью голову. Хвост и грива — огнём горят, да струясь до земли спадают.
Воин на коне под стать — с два роста человеческих, как не более. В плечах — две сажени косые. Весь воин закован в кольчатую броню. На главе его шелом высокий, с бармицей и наносником. Поняли вы уже верно, други мои, что это сам Святогор-богатырь.
Часто мне приходилось слышать, что меч Святогора — это Меч-Кладенец. Не совсем то верно… После того, как Бус-богатырь сразил Кладенцом Кощея, хранили этот меч калики перехожие. Эти же калики перехожие снесли Меч-Кладенец Святогору.
И вот теперь увидел Ольберг Меч-Кладенец. Вот только был этот меч волшебный за поясом у Святогора, словно кинжал. А настоящий меч Святогоров на поясе у него висел. И не един человек во всём свете не смог бы тот меч поднять. Ну разве, что Муромец, собрав всю силушку, смог бы его от земли оторвать, да сколько-то мгновений на весу продержать. Имя было этому мечу — Скалоруб. А уж палицу Святогора железную ни един богатырь бы не поднял.
Глядя на щит великого богатыря, понял Ольберг, что под тем щитом можно укрыть и его самого, и его вороного Ракшу. Рядом со Святогором стоял столб высокий. Вот только ,глядя более пристально, понял паладин, что не столб это, а пика богатырская, в землю вонзённая.