Скрижаль 6 БИТВА НА САФАСТ-РЕКЕ
Спрыгнул Ольберг с Ракши, да встречал богатыря поясным поклоном.
— Ой ты гой яси, Святогор-богатырь! Здрав будь, батюшка, на все времена!
— Кто таков будешь, и как посмел сюда явиться? — грозно прогрохотал Святогор.
— Не гневись, батюшка Святогор, а выслушай меня, неразумного. Кличут меня Ольбергом. Прибыл я по воле Гамаюна, что повелел мне к тебе идти. Тако же явился Гамаюн Мерлину, и ему тоже повелел меня к тебе отправить.
— Зачем? — грозно вопрошал богатырь.
— То мне, батюшка Святогор, не ведомо.
— А Мерлину?
— Сему наимудрейшему мужу тоже не ведомо, Святогор батюшка.
— А ну-ка, дитятко, принеси испить, — богатырь указал перстом на кадушку позади паладина.
В кадушке той дубовой, скажу я вам, можно было коня купать. И плавал в ней ковшик… А тем ковшиком можно было пятерых латников убить с единого удара. Зачерпнул Ольберг воды тем ковшом. И честно вам скажу, други мои, кое-как из последних сил донёс паладин на трясущихся руках тот ковшик.
Принял ковш Святогор. Напился. Крякнул. И утерев усы, произнёс:
— А правда бают, что Илюха шороху навёл в Камелоте?
Ольберг открыл рот в изумлении, и глаза его полезли из орбит.
— Что бельма выпучил, дурья голова? Думаешь, я тут в глухой глуши сиднем сижу, мухами обгаженный, порос мхом да грибами, и ни об чём не ведаю?
— И в мыслях такого не держал, батюшка Святогор! Однако же, как ты проведал об том, что творится при дворе короля Артура?
— Калики перехожие навещают меня. Да и не только они, — сквозь гулкий смех произнёс богатырь, — но об том тебе ведать не к чему.
— Не смею спорить с тобой, батюшка Святогор, — Ольберг ещё раз поклонился богатырю, — однако же теперь я в твоей власти.
— И на что мне сея напасть?
— Бери меня в подмогу, батюшка Святогор.
Богатырь расхохотался так, что затряслись склоны скальные, и летающие твари с криком поднялись ввысь, прекратив своё пиршество.
— Ты на себя то глянь, зе́лена возгря? Да на меня?
Смерил взглядом Ольберг великана-богатыря и понял, что сморозил глупость.
— Ну может хоть служба какая-нибудь есть для меня, батюшка Святогор? Зачем-то же Гамаюн меня к тебе послал…
— Гамаюн — птица вещая, — размышляя, произнёс Святогор, — и попусту посылать не станет… Вот только сдался ты мне, как зайцу пятая нога… Слушай, дитятко, — озарилось тут улыбкой чело богатыря, — а вот что мы с тобой сделаем.
Святогор спрыгнул с коня, и земля под ним затряслась. И ушли сапоги его по щиколотку в твёрдый грунт.
— Там за кадушкою ларь. Отвори его и принеси тряпицу чистую.
Отправился Ольберг за тряпицею, а Святогор стал стрелы выдёргивать из коня своего Златогрива. Взяв тряпицу, паладином принесённую, стал богатырь смачивать её водой из фляжки и протирать раны коня своего. И раны те затягивались прямо на глазах. А Святогор приговаривал:
— Ничего, Златогривушко, эти слепни кусачие нам не чета. Давили мы их без счёта, и дальше давить будем.
Протерев все раны Златогрива, вынул Святогор Меч-Кладенец из-за пояса и молвил да таковы слова:
— Такая тебе будет служба, дитятко. Возьми меч сей, да отвези его Илюхе. Мне предмет сей без надобности, а вам, в походах ваших, он, глядишь, и сгодится.
Понял тут Ольберг, что прав великий богатырь. Приняв Меч-Кладенец, поклонился паладин богатырю. Попрощавшись, Святогор строго-настрого наказал Ольбергу передать и Илье, и Мерлину, и Артуру, чтобы готовились они не к единой сече, а к многим битвам кровавым, да на лёгкую победу не рассчитывали.
Простившись с богатырём, покинул Ольберг междумирье. Меч-Кладенец он приторочил к луке седла, да и пустил Ракшу на выход из ущелья.
Обратный путь всегда короче. И не заметил паладин, как осталось ущелье позади. А уж там всего одна верста до Сафаст-реки, где стояли лагерем ушкуйники Торопа.
Встречали ватажнички Ольберга радостными криками. А когда паладин поведал товарищам своим про Святогора, да показал им Меч-Кладенец, схватили ушкуйнички лихие Ольберга, да начали на руках качать. Ну а далее, похлебав ушицы, стали собираться ватажники в обратный путь.
И тут зашлись криком птицы лесные. Звери дикие по кустам ломились, словно от пожара. Чёрная туча накрыла солнце ясное. И предстала тут пред очи русичей чёрная рать рептилонова. И вёл ту рать жуткий Ским-зверь. И шли за тем чудищем две сотни змеелюдов и полсотни зверогадов страшных.