Про драконов и василисков я вам ещё ранее поведал, а вот о тех, кто над ними, я пока умолчу. А теперь вернёмся на Сафаст-реку.
* * *
Обликом Ским-зверь был как ящерица, только очень большая. И в отличие от ящерицы, была у него длинная шея, а на ней рогатая голова размером с телёнка и зубастая, как у крокодила, пасть. Мощные лапы имели страшные когти размером с саблю.
Всё тело в прочной чешуе. От головы до кончика хвоста — гребень, как у дракона. Хвост очень длинный — раза в два длиннее всего тела. И на кончике хвоста — кривое скорпионье жало. Жёлтые глаза его сияли нечеловеческой злобой. Впереди его скакали и прыгали всевозможные зверогады. А позади шли закованные в доспехи змеелюды.
Едва завидев вражью рать, ушкуйники облачились в железо (у кого оно было), и разобрали оружие. Ским-зверь что-то пролаял, и зверогады с визгом и рёвом бросились в атаку.
— Копейщики, вперёд! — рявкнул Ольберг.
Услышав команду, все, кто имел копья и рогатины, выдвинулись навстречу скачущим тварям. Народ в ватаге Торопа был тёртый и всякое повидавший. И уж чем-чем, а зверьём напугать их было очень тяжко. Приняли ватажники зверогадов на рожны умело, весело, лихо, с матом, гиканьем, да злыми шутками-прибаутками.
Вновь пролаял команду Ским-зверь, и, ощетинившись тяжёлыми копьями, всевозможными глефами, да мечами, на длинные древки насаженными, ломанулась змеелюды вперёд. Лишь позади не спеша семенили десятка два лучников.
— Стена щитов, браты́! Стена щитов! — взревел Ольберг.
Ушкуйники сбивались в кучу и укрывались щитами внахлёст, образуя знаменитый северный скьялборг. И едва лишь успели ватажники сформировать строй, как загудели тугие луки змеелюдов и засвистели их чёрные стрелы. 
Ох и крепко били стрелы змеелюдов. Ох и крепко… Щиты насквозь пробивали. А иному ушкуйнику и руку вместе с щитом прошивали. И, воя от боли, опускал тогда щит ватажник. И били тогда стрелы в брешь в стене щитов. А там уж и кольчуга не спасла от тех стрел. То там, то тут падали ушкуйники, строй ломая, кто замертво, кто от раны тяжёлой. Но братья с боков, либо с глубины строя захлёстывали пробоину щитами, и вновь стояла едина стена!
— Лучники, бей! Валом бей! — восседая на вороном Ракше, командовал Ольберг.
Ставшие позади скьялборга лучники рвали тетивы тугие и метали стрелы калёные одну за одной — обрушивая на бегущих змеелюдов свистящий град. И отскакивали стрелы от шеломов, кольчуг и доспехов. Но иные находили плоть, не защищённую бронёй, и падали тогда змеелюды на землю, кто раненый, а кто и замертво.
Опустошив колчаны, лучники встали в стену щитов. Тем временем, толпа змеелюдов почти приблизилась к строю ушкуйников. И тут из стены щитов ударила дюжина арбалетов, укладывая тварей наповал.
Волна змеелюдов с грохотом накатилась на скьялборг. Строй прогнулся во многих местах, но не сломался. 
Когда волна откатилась назад, перед стеной остались лежать пронзённые крепкими копьями ушкуйников, корчащившиеся твари. Змеелюды и последние из оставшихся зверогадов вновь атаковали строй ватаги Торопа. Обе рати взревели. Змеелюды атаковали без строя, толпой. Твари не утруждали себя боевой геометрией и строевой наукой, а полагались в бою на собственную силу. Удары тяжёлых копий змеелюдов пробивали щиты русичей. Вскоре первый ряд полёг почти полностью. 
Но на место павших тут же вставили другие, и стена заляпанных кровью щитов продолжала стоять.
Возвышаясь над битвой позади строя, Ольберг метал меткие стрелы в толпу змеелюдов. Нескольких тварей паладину даже удалось поранить, а одной твари он очень ловко всадил стрелу прямо в морду. Арбалетчики били из-за щитов практически в упор, и от новгородских и ладожских болтов, змеелюдов не спасали никакие доспехи.
Атаман Тороп в кольчатой броне, низком шлеме, с большим щитом и булатным мечом протиснулся в первый ряд, чем укрепил дух ушкуйников.
Сеча была лютая. Никто не намерен был отступать. С обеих сторон падали воины, пронзённые копьями и мечами. Раненые ползали по кровавой грязи и резали друг друга ножами и грызли зубами. А иные из последних сил ползли в сторону супротивника, чтобы перед смертию вонзить нож в ногу врага. Зверогадов же уже не осталось — их всех вырубили злые русичи.
Тороп срубил уже троих тварей и очередным мастерским ударом пробил горло четвёртому змеелюду. Но ушкуйников пало больше чем рептилонов, скьялборг таял под их ударами, словно весенний снег под дождём. Теперь лишь половина из трёхсот ватажников стояла в стене щитов, но строй держала.