* * *
Знаю, знаю, други мои, что найдутся среди вас те, кто скажет сейчас, что мол, а всё-таки же спас Ольберг жизнь Святогору. А вот я с этим не могу согласиться…
Замысел гадов поганых нам понятен. Хотели они зажать Святогора на мосту двумя ратями. Измотать богатыря, утомить. А затем навалиться разом, с одной стороны Юш-Змей, а с другой Ским-зверь, и таким вот образом и одолеть Святогора. Замысел конечно же хорош, однако никто не знает, смогли бы твари убить богатыря великого, или наоборот — он бы их всех там повырубил. Опасность гибели Святогора, конечно же была. И опасность весьма вероятная. Однако, же всё же не окончательная.
А вот то, что замысел был сорван и опасность эта отведена — сие есть факт неприложный. Однако же, не Ольберга то заслуга. Не своей он волей там оказался. Да и один, что бы он сделал без ватаги Торопа. Так что если кто и спас Святогора, то головорезы-ушкуйнички, которые и жизнью праведной не отличались, да и не щадили они порой ни… Ладно, витязи эти, хоть и имели вины какие перед людьми, так все их искупили в той сече лютой на Сафаст-реке.
* * *
Предав своих павших огню, а гадов земле, ушкуйники поделили меж собой богатые трофеи. Часть добычи решили продать в Новгороде, Ладоге и в Булгаре. Для чего и снарядили два струга, на одном из которых Ольберг должен был вернуться в Ладогу.
Однако не только торгом должны были заняться ушедшие вместе с паладином ушкуйники. Наказал им Тороп-атаман новых бойцов в ватагу зазывать, да и кузнецов и иной прочий ремесленный люд с собой сманивать. Ну и заодно и Булгар под видом купцов тщательно разведать.
Оставшиеся ватажники принялись рубить острог, дабы крепко встать на Сафаст-реке, и чтоб никакая сила тёмная более в спину Святогору ударить не смогла.
До Ладоги путь Ольберга ничем не был примечателен, а вот Аркона встретила его недобрыми вестями. Сам дядька Будан поведал ему, что Чёрный Конунг объявился в Биармии. Много зла чёрного сотворил в той земле сей душегуб. И собирал он там колдунов и шаманов со всей Чуди, и Веси, и Суми, и Води, и Еми. И готовил Чёрный Конунг большое злое колдовство.
Узнав об том, устремился Ольберг, не мешкая, в светел Камелот. По дороге зашёл он в Упсалу, где всё ему об Чёрном Конунге подтвердили. С тем и прибыл Ольберг ко двору короля Артура. Собрал тогда государь наш всю дружину в зале своём. Рыцари за Круглым Столом восседали, а паладины стояли вдоль стен. Там и держал Ольберг ответ перед королём и рыцарством. Поведав о своих злоключениях, поклонился Ольберг в пояс Муромцу и молвил ему, да таковы слова:
— Прими, Илья Иваныч, меч сей волшебный от Святогора-богатыря.
Ответил Муромец поясным поклоном на честь великую. Принял он Кладенец, однако радости не было на его лице, а было лишь волнение.
— Ты повтори, брательник мой названный, слова Святогора великого. Слово в слово повтори.
— Повторяю дословно: «Возьми меч сей, да отвези его Илюхе. Мне предмет сей без надобности, а вам, в походах ваших, он, глядишь, и сгодится.».
Выдохнул облегчённо Илья и расплылся в улыбке.
— Вам! Вам! Вот что молвил великий Святогор-богатырь! Вот, что скажу я вам, господа рыцарство, не по чину мне владеть мечом этим! Недостоин я такой чести! Меч сей великий! Сила его не менее велика, чем эскалибурова, а то и более! Я же, судари мои, сами ведаете, мечом владею, чуть лучше, чем баба вислозадая! А посему, владеть им может только тот, в чьей руке он будет, как влитой сидеть! — Оглядел Илья Муромский замеревший чертог и громогласно произнёс, — батька Галахад, ты — первый меч Британии! Прими, батюшка, святогоров завет!
При словах сиих поклонился Илья в пояс сэру Галахаду. И тут произошло доселе не виданное — Первый Рыцарь высокородный сэр Галахад поклонился в пояс мужику-деревенщине:
— Благодарствую тебя, Илья Иваныч, за дар сей бесценный! Недостоин я владеть этим мечом, однако вижу, что не отступишь ты от слова своего. Посему, принимаю я Меч-Кладенец! Тебя же, Илья Муромский, нарекаю братом своим и клянусь верным быть тебе до последнего вздоха!
Обнажились тут клиники и взвились вверх. И грянуло рыцарство так, что затряслись стены Камелота:
— Виват! Виват! Виват!
У многих рыцарей и паладинов слёзы тогда в глазах стояли. И даже сам государь наш слезу смахнул. Подошёл тогда Артур к Илье, обнял его и троекратно облобызал. Затем король обнял и облобызал сэра Галахада. А после, глянул грозно Артур на Ольберга и произнёс строго: