Щиты такие, что… Ну Муромец бы поднял, только большие были они для него слишком. Копья… Ну конечно, не как пика Святогора, но обычному человеку (скажем — такому, как я) с такой орясиной в бою делать нечего. Мечи у них… Видал я двуручный меч Кощея, так вот эти молодцы такими мечами одной рукой бьются. А вообще говорят, что на ладье их всякого прочего оружия хватает. Там и сулицы, и топоры, и булавы…Дядька же Черномор броню носит из булатных пластин. И поручни, и поножи у него булатные. Шлема у него два — один богатый с крыльями соколиными, другой же простой. И какой из них, и по какому случаю надевает — понять совершенно невозможно. Меч у Черномора двуручный. Имя ему Дубосек. Оно конечно же, не Скалоруб Святогора, но тем менее вещь очень знатная и внушительная.
Вижу тут, други мои, что озадачились вы сейчас вопросом — а как же Илья? Ведь писал же я, что нет никого сильнее из людей, чем Илья. А сильнее Ильи только сам Святогор-богатырь. А тут пред нами предстают настоящие великаны, на фоне которых даже такие гиганты, как сэр Дайнадэн и сэр Дезимор, выглядят отроками. А утверждает автор сих скрижалей — Илья Муромский ростом поменьше, чем два этих славных рыцаря. Таким образом, можно прийти к выводу, что Черномор и его «детушки» посильнее будут, чем наш Илюша. Это и так, другие мои, и не так… Говоря о силе, я, как воин, прежде всего имею ввиду силу воинскую. Я глаголю о том, насколько именно в бою воин силён! Оно конечно, можно среди скоморохов силачей поискать, что на потеху толпе жернова, да всякие здоровенные каменюки поднимают. Но нас же не они интересуют… Хотя, уверен — Илья бы и тут их всех за пояс заткнул. Ну, а возвращаясь к Муромцу и Черномору — конечно же и сам дядька и его «детушки» сильнее были, чем Илья. Но сильнее в обычной жизни. А в бою преображался Муромец! Такая сила в нём появилась, что не сила, а СИЛИЩА! И тут уж, други мои, никто не мог устоять перед Ильёй, то я своими очами лицезрел многократно, и на том вам мечом своим клянусь.
У меня тоже нечто подобное бывало… Нальются кровью глаза, озверею, и в сечу — себя не помня. Потом, как жив остался — понять не могу. Что в бою было не помню, и от того страшно становится. Однако, друзья-товарищи говорили, что рубился зело люто и ловко. Ну хоть так…
А вот у Ильи всё по-другому — он себя в такие минуты не теряет, и всё помнит, да ещё и надо мной дурнем посмеивается. А что касается дружины Черномора, то хоть и сильно забегу я вперёд, однако же расскажу. Сподобили однажды боги сойтись Илье и Черномору вместе. Было это на острове Руяне, в Ральсвике. Какое событие этому предшествовало, о том я умолчу до срока, но скажу вам, други мои, что было из-за чего пир горой закатить. В общем, на том пиршестве Черномор быстро упился, да и ушёл почивать, а вот «детушки» его начали вохмелю силушкой куражиться, да над Ильёй насмехаться. Муромец, ввиду нрава своего добродушного, поначалу и внимания не обращал на остроты витязей. Однако же, шутки их становились всё злее, да и, как известно, вода камень точит. Вот и настал тот миг, когда сточилось терпение у Илюши. Закипела в нём кровь. И ходила потом пол… ну ладно — треть дружины черноморовой с битыми мордами. А на утро приходил сам дядька Черномор, да в пояс Муромцу кланялся:
— Уж ты прости, Илья Иваныч, дураков неразумным. Сам видишь — у детушек сила есть — ума не надо.
Ну, что-то я опять отвлёкся. А по сему — вернёмся к Виглафу, Ольбергу, да письмам Мерлина, с помощью которых оба наших варяга и собрали союз против Чёрного Конунга. Таким образом, заручившись поддержкой славянских вождей, Виглаф и Ольберг отправились в Упсалу, где первый намеревался найти нужных корабелов, а второй — пересесть на корабль до Британии.
Вернувшись в Камелот, Ольберг доложился Артуру, Мерлину и Галахаду. Доклад рыцаря-паладина порадовал славных мужей. И тогда король Артур объявил свою волю — поскольку рать Гренделя была разбита, а меры против Чёрного Конунга был приняты, то сложилась благоприятнейшая ситуация для похода в Грааль. Вот и повелел государь наш король готовится в поход следующей весной, сразу после турнира.